Виктор касался ее рук и плеч, смотрел на ее шею, губы и щеки. Он почти дотронулся губами до ее волос когда склонялся к уху Вероники, он водил ее за руку и под руку, и близость между ними становилась все привычнее. Виктор не был невинным юношей, он хотел бы гораздо большего, но также он мог и сдерживать свои порывы усилием воли.
Поэтому все, что он делал не выходило за рамки приличий, галантного, но почтительного ухаживания с легким намеком на флирт.
Только с Никой он не играл, как это часто происходило в подобных ситуациях с другими женщинами. Тогда Вяземский руководствовался расчетом и хорошим знанием женской психологии, сейчас он делал все это потому, что сам хотел и был увлечен девушкой. Он не мог отказать себе в продолжении вечера с ней и почти решил, что пойдет к Татьяне.
— Ладно, пусть восхищенные зрители разглядывают княжну загадочных роханских земель в бинокли, а я продолжу рассказ про Одетту и Зигфрида. Как только Зигфрид поклялся девушке-птице в вечной верности и любви, за дело принялся Ротбарт. Силой своих чар он придал дочери Одиллии сходство с Одеттой, но она стала не белым лебедем, а черным. Ротбарт с Одиллией появляются среди гостей на большом балу. Королева мать решила устроить смотрины невесты для принца, приглашены прекрасные девушки из разных стран. Потому мы и увидим сейчас несколько характерных танцев. Венгерский, испанский, русский — это все традиции большого балета. Будет и вальс невест. Но принц Зигфрид никого не выбирает, чем очень огорчает мать. А что ему делать? Он не может привести на бал Одетту и не должен рассказывать о ней. Когда появляется Ротбарт с дочерью и принц видит Одиллию — он забывает о клятве. Центральным номером третьего акта будет па-де-де — это большой развернутый танец. В нем есть и адажио и вариации, все как положено в классическом балете. И вот вы заметите притворство Одиллии, на ту же музыку она будет повторять движения Одетты из адажио второго акта. Это окончательно сбивает с толку принца. Он избирает невестой Одиллию и подводит к матери. Ротбарт злобно хохочет — клятва нарушена! Злой волшебник исчезает, а принц устремляется на озеро.
Последняя картина повествует нам о страданиях Одетты и ее борьбе с Ротбартом. Без нее принц не смог бы победить волшебника. Хотя как я говорил, он и не должен побеждать, их с Одеттой ждет прохладный песок на дне озера. Но мы-то увидим хэппи энд — человеческий облик навсегда вернется к девушкам с победой принца над Ротбартом.
— Вы думаете, что надо было сохранить печальный конец?
— Да, я бы сохранил его.
— Почему?
— Это логичнее. И потом я, как сентиментальная домохозяйка, люблю трогательные финалы.
— Ну вот, насмешили!
— Это лучше, чем плакать
— Не всегда. Эта балерина… Ульяна Лопаткина, я забываю, что она человек! Как это можно настолько стать птицей. Руки крылья. Да, я плакала и… не знаю… Сейчас опять заплачу, что это?
— Это театр… хорошие слезы, не от горя.
Виктор взял Нику за руку, в это время начал гаснуть свет.
— Я запомню это, — прошептала Ника. Ее ответное пожатие было робким, доверчивым и нежным.
Спектакль закончился около одиннадцати вечера и Виктор повез Нику домой. Он ничего не сказал ей о завтрашнем дне. Потом, позже…
После прогулки в Летнем саду Виктор не мог предположить, что будет еще что-то более прекрасное, но на следующий день был Павловск, а сегодня театр. Говорить не хотелось. Слишком много пережил он в этот вечер, и чувства его превосходили слова.
За несколько дней Ника стала ему ближе всех. Ни с кем рядом не ощущал он такого душевного покоя. Можно было молчать и быть уверенным, что она не нарушит хрупкого идеального мира, который возникал, когда они оказывалась вместе.
Это была не влюбленность, Виктор не мог сказать, что он влюбился в Веронику с первого взгляда, напротив, это происходило с ним очень постепенно. Сначала она понравилась ему, потом ее голос в темноте, золото осени в ее волосах, возвращение в Павловск. Он приближался к ней, и только сегодня Виктору стало ясно, что он не представляет себе, как останется без нее. Это была Любовь.
Вяземский остановил машину в том же месте, что и всегда. Вероника отчего-то заторопилась выйти, как будто хотела убежать от Виктора, она сама открыла дверцу джипа, не дожидаясь пока это сделает Вяземский.
— Так вы поедете? — спросила она, стоя около машины.
Это было похоже на предложение поскорее распрощаться. Ника противоречила сама себе. Она испугалась, хотела чтобы Виктор сам решил, за них обоих.
— Мне кажется, что для вечернего чая слишком поздно, может, я лучше поеду. Правда, Вероника, вы наверно устали? Я завтра утром позвоню, отвезу на вокзал, во сколько скажете.
— Нет! Совсем не поздно, — она отчаянно цеплялась за последние минуты встречи. — Это я думала, что вы устали и не захотите сидеть сейчас с нами, потому и спросила. Я часто придумываю лишнее. Идемте, пожалуйста, ведь Таня ждет, приготовилась.
— Но начало первого уже, Вероника, если я сейчас зайду, то потом мне придется ждать, пока сведут мосты. А это совсем уж неудобно. Тучков закрыт до двух, а Биржевой до пяти утра.
