Но кто же, вернувшись к прежнему, застанет его? Се склонилась дума моя над юностью моей, а прильнуть некуда. Сгибаюсь над скрижалью и тружю писало, сколько мочи, продолжая вчерашнее, але аз есмь днесь уже не вчерашний; навещу друга, и он не прежен, новая в нем боль и новая радость, и забота иная. Повсюду, идеже хощет торжествовати человец и уверен, терпит (он) поражение, идеже поражаем и в сомнении, суща для него крупиця надеи. Тако и Святослав. Вошли лодьи его в Дунаву, и всплеска-лись синие воды, и вот уж стены Переяславца с белыми вежами, откуда еще недавно провожали со слезьми, махая платками; глядь, а со стен не словы привета, но тяжкие камения и каленые стрелы летят навстречь. В отлучье Святослава подбили греки болгарей на возмущение. Разделились болгарьские князи; иные за Святослава, в упованье, еже вспоможет вернути Волгари величие и волости ее; другие супроть: «Русь надобь кормити, сама не пашет; и далека, а греки под боком. С грецеми одолеем Святослава, под ним ведь и мышь не пикнет, свирепо погубил огромные царства» [139]. И не знал великий князь Болгарьский, кого держатись, заискивал в Царь-граде, послам же Святославлим отве-щал, что любит Русь и готов урядитись.
Рече Святослав: «Идеже нет разума, судит меч!» Але не мог высадиться у Переяславца, ибо по всему берегу стояли болгаре; и тогда оборотил их силу в слабость: ударил конным отрядом с тыла [140] и рассек полки на части, и тамо, идеже рассек, вышли на берег русьские вои(ны) и стали теснити болгарей. Однако слишком поспешил Свиналд; ища славы, высунулся вперед, и обступили варязей, ибо подошла к болгарем помога, и стали посекать; послал Святослав к Свинал-ду тысячу сечей, и не смогли пробитись; и вот старшина их пал смертию, и повел сечей Мирослав, рубясь в челе подобно Святославу; и было знойно, и сбросили запорожи брони, и взяли тяжелые щиты и топоры, и пеши пролагали дорогу с устрашающим криком, и падали, скользя по крови, и оступались о тела павших. И почал Мирослав в виду града оттесняти болгарей от ворот, и смешались, и дрогнули, но бились все еще крепко; и стали изнемогать сечи, тяжела ведь пашня среди утесов, но пали знамены болгарьские, подсечены Святославлей рукою, и поднялись, яко птицы, затрепетали русьские белые хоругви с Красным Солнцем и одушевили дружину. И вошли русичи в Пе-реяславец, даровав жизнь и свободу всем полоненным. Еще не вложив меча в ножны, послал Святослав гонца в Греки со словеми: «Днесь встал в Переяславце, завтра шагну до Царь-града». Отвещал цесарь [141]: «Нас слишком много, не хватит твоей дружины, лутше подумай, как дальше». И сказал Святослав: «Не спрашиваю, сколько вас, спрашиваю, готовы ли?» Собрав уцелевших болгарьских князей, просил идти вместе на Царь-град, поклявшись изгнати грецей из Болгарьскои земли. И согласились; и подошли угры на подмогу, але было уже менып, чем прежде. Заутрэ выступил Святослав от Переяславца, и шла дружина на лодьях и на конех, мнозие же были пеши, а оружие везли на колах.