В наш последний день в Сеуле Имо Бу отвез всех в Инчхон на ужин у моря. Нами сунула аджумме десять тысяч вон и заказала домашнюю лапшу с морепродуктами в пикантном бульоне, полном морских гребешков, двухстворчатых моллюсков и мидий. Тарелка свежей хе, светло-розового и белого цвета, нарезанной одинаковыми ломтиками, которую можно есть с домашним самдяном (острой пастой), маринованным чесноком, красным салатом и листьями кунжута. Крепкие соленые морские ушки, похожие на маленькие нарезанные грибы в красивых голографических панцирях. Живые ложечные черви, напоминающие сдутые, извивающиеся пенисы.
«Это еда для выносливости! – сказал Имо Бу. – Хорошо для мужчины – сила!»
«А что это?» – спросил Питер, готовый к любым экспериментам. Он держал между палочками для еды кусочек вареного картофеля, смешанного с кукурузой и майонезом.
«Это картофельный салат», – рассмеялась я.
После того как мы покончили с нашим пиршеством, Питер и Имо Бу нырнули в магазин по соседству и вышли оттуда с фейерверками, которые тут же запустили на пляже. Мы с Нами наблюдали из ресторана, как ветер трепал их куртки. Последние пару недель было ужасно холодно, даже несмотря на то что я была завернута в купленный длинный пуховик, который легко мог сойти за спальный мешок.
Имо Бу и Питер дожгли остаток фейерверков и вернулись с мокрыми красными лицами, чтобы выпить последний бокал пива, прежде чем отправиться домой. Солнце опустилось над Желтым морем. Серое небо расцветилось желто-оранжевой полосой, она становилась все тоньше, а затем вообще исчезла.
«Я думаю, халмони, Ынми и твоя мама очень счастливы», – сказала Нами. Она перевернула амулет в форме сердца на ожерелье, которое я ей подарила, так, чтобы оно было обращено вперед. «Они все вместе на небесах, играют в хватху и пьют соджу, счастливы, что мы здесь вместе».
Мы свернули на Мапо-Гу, обратно к нашей квартире. Имо Бу начал вспоминать былые дни, когда был студентом Университета Хоник, расположенного неподалеку. Он хотел стать архитектором, но, будучи старшим сыном, был обязан продолжить практику отца. С тех пор район сильно изменился: его улицы теперь наводнили магазины косметики и бутики одежды, тележки с едой, предлагающие рыбные котлеты и токпокки (острые рисовые клецки), сладкие корн-доги и жареные креветки. Уличные музыканты с портативными усилителями пели на оживленных улицах, заполненных молодыми артистами, студентами и туристами.
Под влиянием момента Имо Бу предложил закончить вечер караоке. Он свернул в переулок, над которым светилась надпись «норэбан». Внутри вращался диско-шар, квадратики света кружились по тускло освещенной пурпурной комнате.
Нами пролистала опции на сенсорном экране и нашла «Кофе ханджан». Песня открывалась медленным, протяжным звуком тарелок, постепенно вступала и набирала силу гитара. А когда наконец прозвучала главная тема, я была готова поклясться, что слышала эту песню раньше. Возможно, ее пели в норэбанах, куда мы ходили в детстве. Текст медленно исчезал на экране, когда длинное инструментальное вступление подошло к концу. Нами передала мне второй беспроводной микрофон. Она взяла меня за руку и потянула к экрану, затем встала лицом ко мне, и начала петь. Я раскачивалась вместе с ней взад и вперед, косясь на экран в попытке озвучить гласные и уследить за мелодией, той, что я искала глубоко в своей памяти, воспоминание, которого там, возможно, не было или оно принадлежало моей матери, а я таинственным образом получила к нему доступ. Я чувствовала, что Нами ищет нечто во мне, то, что я искала в ней всю прошлую неделю. Не совсем моя мать и не совсем ее сестра, мы существовали в тот момент друг для друга как лучшая замена из всех возможных.
Питер и Имо Бу хлопали в такт тарелкам, при каждом ударе которых загорались разноцветные светодиоды. Я изо всех сил старалась подпевать. Я хотела сделать все, что от меня зависит, чтобы помочь ей воскресить воспоминания. Я гонялась за корейскими буквами, которые, казалось, появлялись и исчезали с головокружительной скоростью пинбола[147]. Я позволила словам песни вылетать из моего рта с небольшим опозданием, надеясь, что родной язык меня направит.
Прежде всего я должна поблагодарить Дэниела Тордея, жизненно важного наставника, которому, пока я училась в колледже, пришлось прочитать много действительно ужасных моих сочинений и тем не менее после всего этого сумевшего в меня поверить. Кажется, всем, что я знаю о писательстве, я обязана вашему преподаванию.
Спасибо Бреттни Блум, самому замечательному агенту и другу. Ты действительно изменила всю мою жизнь и привнесла в нее столько веселья.
Спасибо моему редактору Джордану Павлину, чьи талантливые советы и вдумчивая поддержка помогли довести эту книгу до конца.
Спасибо Робину Дессеру за то, что эта история вышла в издательстве
