Мишель плачет в супермаркете полностью

Мы пили холодное пиво Cass из миниатюрных стаканчиков и разливали одну зеленую бутылку соджу за другой, подливая друг другу, а особенно Джону в попытке выманить его из скорлупы. Поздно вечером мы наконец добились некоторого прогресса, и он начал говорить о музыке.

После того как Джон перешел к корейской рок-музыке 60-х годов, я вся обратилась в слух. Мама никогда не рассказывала о музыке, которую слушала в детстве. По правде говоря, я вообще мало что знала о корейской музыке, за исключением нескольких K-pop групп, набиравших популярность в Соединенных Штатах, и женской группы Fin.K.L, с которой Сон Ён познакомил меня в конце 90-х годов.

Когда в баре стало тихо, Джон включил нам песню Шин Джун Хёна, своего рода корейского Фила Спектора, который писал слащавые песенки и психоделические риффы для женских групп того времени. Песня называлась «Хэнним»[145] и была написана для певицы Ким Чон Ми. Это была пространная шестиминутная песня в жанре фолк-рока, которая начиналась с игры на акустической гитаре и далее разрасталась меланхолическими струнными. Мы слушали молча. Никто из нас не мог понять текст, но ее звучание было захватывающим и вечным, и мы были пьяны, мрачны и растроганы.

На следующий день мы с Питером проснулись с дикой головной болью, чтобы попрощаться с коллегами по группе и переехать из отеля в квартиру, где собирались провести следующие несколько недель. Будем общаться с моими тетей и дядей, а я напишу о корейской культуре и блюдах корейской кухни и о том, что они пробуждают воспоминания о моей матери, которые я хотела навсегда сохранить в своей душе.

Нами баловала нас так, как умела только она. Она знала, где взять все самое лучшее – самые свежие морепродукты, мясо высочайшего качества, самую быструю доставку курицы, самое холодное разливное пиво, самое острое рагу из тофу, лучшего дантиста, оптометриста, акупунктуриста. Для любой проблемы у нее было решение. Будь то димсамы (китайские пельмешки) на верхнем этаже роскошного небоскреба или нэнмён в глухом переулке, в каком-нибудь влажном патио, где сидящая на корточках аджумма полоскает лапшу над водостоком. Она всегда давала чаевые заранее и старалась, чтобы мы получили лучшие продукты и обслуживание.

В Мёндоне тетя отвезла нас в любимый ресторан моей матери, где подавали домашнюю лапшу в говяжьем бульоне, приготовленные на пару пельмени со свининой и овощами, и пикантное кимчи, известное обилием чеснока. После чего запах вашего дыхания распространяется в радиусе метра.

В Gangnam Terminal, подземном торговом центре, соединенном с одной из главных станций сеульского метро, мы вместе рассматривали товары. Я вспомнила все моменты, когда мы ходили по магазинам с мамой, и ту уникальную поддержку, которую она мне оказывала – мне ее так не хватало, если я ходила по магазинам одна. Интересно, считают ли продавцы, что Нами – моя мать. И думает ли она о том же. Каждая из нас в каком-то смысле играла роль, мягко заменяя собой мертвых, которых мы так отчаянно хотели воскресить. На чем бы ни задерживался мой взгляд, Нами тут же настаивала на том, чтобы я позволила ей приобрести это для меня. Фартук с цветочным узором и красными лямками, домашние тапочки с мордашками. Она окликнула Питера, чтобы тот помог нести сумки.

«Портье!» – сказала она. Мы разразились смехом. Время от времени Нами удивляла нас, используя слова, которые можно услышать лишь в историческом мини-сериале на BBC. Устаревшие слова вроде «свита» или «варвар», которые она, вероятно, извлекла из обязательного списка английских слов несколько десятилетий назад, таились где-то в уголках ее сознания.

«Нами, вы слышали о Шин Джун Хёне?» – спросил Питер, забирая наши сумки с покупками.

«Шин Джон Хён? Откуда ты знаешь о Шин Джун Хёне?» – недоверчиво спросила Нами. Питер объяснил, что Джон рассказал нам о нем в баре Gopchang Jeongol.

«Твоя мама и я, мы обожаем Pearl Sisters. Это Шин Джун Хён! „Кофе ханджан“[146]!».

Нами нашла и включила в телефоне видео этого трека на YouTube. Обложка альбома была ярко-желтой, а на ней две сестры позировали в одинаковых зеленых мини-платьях в горошек. Шин Джун Хён написал эту песню в конце 60-х для сестринского дуэта Pearl Sisters. «Это была наша любимая песня в детстве», – объяснила Нами. Когда они были детьми, тетя и моя мама исполняли ее на вечеринках у моего дедушки. Девочки надевали одинаковые наряды и, поскольку у них не было модных сапожек, то они импровизировали в резиновых галошах.