Пробираться в Обитель, чтобы забрать сестру, пока в городе есть человек с топором, Соня не решалась. Ехать туда нужно было на поезде, а она знала, что с тех пор, как она сбежала из Москвы, кто-то из братьев все время дежурил на вокзале. Отец понимал, что Соня без Евы никуда не уедет, и, конечно, надеялся выманить ее благодаря Еве.
Это означало, что прежде, чем ехать за сестрой, следовало разобраться с человеком с топором. Соня поступила просто. Нашла одного из питерских братьев, выкрала у него телефон, вошла в его Лабиринт с ноутбука. Телефон незаметно вернула. Рисковала не очень сильно, потому что брат уже давно пересел с Двоицы на герыч и явно доживал свои последние дни.
Вообще чем больше Соня наблюдала за сетью двоиц, тем больше поражалась тому, что раньше считала их сложным и несокрушимым механизмом. Ее собственная двоица распалась, когда она решила сбежать. Ее брат погиб. Вторую московскую двоицу она просто сдала полиции. В Питере она выследила всего две пары. В первой оба брата сторчались, и один уже умер от передоза. Во второй брат сторчался, а сестра покончила с собой. Намечалась четкая закономерность – и Соня начала понимать, почему в серьезных организациях дилеры не принимают собственный товар.
Человек с топором казался ей вообще единственным оставшимся по-настоящему действенным братом. По рассказам матери, он никогда не принимал Двоицу. Мать объясняла это тем, что он и без наркотиков был немного не в себе.
Соня очень примерно представляла, как братья связываются с этим человеком. А оказалось все просто. Сначала получаешь дозволение у отца, потом скидываешь описание жертвы в специальный чат. Соня хотела сразу так и сделать, выманить человека с топором и вызвать на место «убийства» полицию, но, во-первых, было непонятно, как сделать так, чтобы его арестовали и задержали надолго, а во-вторых, существовала немаленькая вероятность, что отец повторяет свое дозволение и человеку с топором лично. Когда Соня жила в Москве, они с братом часто получали новые указания сразу и через духовника, и в Лабиринте от отца.
Значит, нужно было сделать так, чтобы человек с топором совершил убийство и чтобы его задержали прямо на месте преступления. Братья обращались к нему редко, может быть, раз-два в год, поэтому ждать удобного случая Соня не стала. Воспользовалась теми же навыками, при помощи которых устраивала собственную сеть в Москве. Выявила десяток людей, прямо контактирующих с братьями и сестрами. В основном это были наркоманы или совсем мелкие дилеры. К ним напрямую Соня подкатывать не стала ради собственной безопасности. Стала рассматривать их окружение: искать журналистов, блогеров, исследователей религиозных культов, просто историков, любых людей, которые могли хотя бы в общих чертах заинтересоваться историей Обители. Тут стоило быть очень осторожной, потому что если бы кто-то из них опубликовал полноценный материал про Обитель, то вряд ли отец решился бы послать за этим человеком убийцу. Ведь это подтвердило бы достоверность опубликованной информации. Больше месяца Соня встречалась со своими «контактами» – это всё были молодые мужчины – и по крупице кормила их информацией. Кто-то воспринимал ее почти серьезно. Кто-то даже не думал, что она рассказывает что-то «тайное». Им Обитель казалась таким странным летним лагерем вроде Соловецкого. Для Сони главным было то, что все эти люди являлись теперь носителями «знания» и было совершенно не важно, понимают они, в чем это знание состоит, или нет. Она знала, что братья просят всех своих клиентов сообщать о каких-либо упоминаниях Обители, потому что сама в свое время делала точно так же. Оставалось ждать, пока кто-нибудь из ее «контактов» спугнет кого-нибудь связанного с Обителью.
Врач сказал, что у Веры все будет хорошо, хотя придется какое-то время походить в гипсе. Мишка села на стул у койки и держала соседку за руку, пока та не заснула. Тогда Мишка сняла с руки крестик, осторожно повязала его Вере на запястье и произнесла простую молитву:
