– Спасибо. – Мишка повесила трубку, быстро набрала Вере короткое сообщение, но не отправила, подумала, что нежность сейчас только больше соседку напугает. Такси и вправду уже подъезжало к желтому офисному зданию, возле которого курила группа молодых мужчин в костюмах. Пора было настраиваться на рабочий лад.
– Простите, – сказала Мишка водителю. – Вы можете вот здесь постоять две минуты?
Водитель оглянулся, кивнул. Мишка сложила руки на коленях, закрыла глаза.
После молитвы Мишка ощутила странную легкость в душе. Не облегчение – она чувствовала себя мрачнее, чем раньше. Скорее все вокруг вдруг потеряло ценность. Она поняла, что можно сесть на поезд и ехать в Питер к Вере. Поняла, что можно расследовать историю возникновения Обители не прямо сейчас, а когда Вера поправится. Или не расследовать вообще. Мишка занималась срочными расследованиями – расследованиями, требовавшими остановить опасных преступников. А Обителью бы занялась Эля или другая хорошая журналистка. Конечно, оставалась потенциально существующая сеть распространения Двоицы, но Мишка не была готова проводить моральную оценку торговли наркотиками и, соответственно, заниматься охотой на дилеров. В Петрозаводске она собиралась найти девочку по имени Ева и увезти ее, ни больше ни меньше. Девочка Ева, по всей видимости, была найдена.
Все эти мысли пронеслись в голове мгновенно и исчезли. Во-первых, такие размышления не имели смысла, пока не прояснится вопрос о том, что именно случилось в Обители. Возможно, по городу еще ходил живой убийца. Во-вторых, нужно было точно установить, что Ева была среди погибших. Мишка просто чувствовала, что очень устала. Она выбралась из машины, перекрестилась, пошла к курильщикам.
Элеонора снова сидела в «буханке». Один за другим туда вернулись все прибывшие из города работники прессы – только телевизионщики все снимали что-то на пепелище. В «буханке» было душно и мрачно – но никто не жаловался. Лучше было сидеть здесь, чем бродить по снегу.
Следователь, который последние пятнадцать минут непрерывно разговаривал по телефону, сорвался в сторону – видимо, услышал что-то. Элеонора посмотрела на коллег, но никто не шелохнулся. Их можно было понять. Что бы там еще ни нашли в лесу полицейские, насколько это могло быть хуже или интереснее уже найденного? Элеонора тоже в первое мгновение не подумала последовать за полицейским, но потом собралась с духом, выбралась на снег. Ей в голову пришло, что в лесу могли найти выжившего или выжившую, – и тогда она была обязана ради Мишки проверить, кто это.
В лесу было холодно и неуютно – снег больше не шел, но небо висело низкое, серое. Элеонора догнала следователя, когда тот уже махал рукой двум полицейским, стоявшим у края небольшой опушки.
– Здесь кладбище, – сказал один.
– Много? – Следователь подошел, остановился. Элеонора тоже замерла. На опушке из-под снега торчали деревянные кресты. Кресты были разного возраста, но на каждом имелась черная угольная надпись, видимо часто обновлявшаяся. Элеонора пробежала имена взглядом, остановилась на одном: «Раб Григорий». Достала телефон, отписала Мишке, потом отправила фотографию креста – но та не загрузилась. Интернет в лесу почти не работал.
– Знакомый? – спросил следователь, внимательно за ней наблюдавший.
– Может быть. – Элеонора секунду поразмышляла, потом решила, что смысла скрывать нет. – Федеральная полиция считает, что где-то здесь в начале девяностых пропал Григорий Соловей, журналист из «Вестника».
– Федеральная полиция? – переспросил следователь. Он сощурился, медленно повернулся к Элеоноре. – Скажите, а вы точно журналистка?
– Да, – сказала она. – Вам документы показать?
– Не нужно. – Следователь махнул рукой Эле за спину, посмотрел мимо. – Там лопаты есть, тащите, начнем сейчас рыть, быстрее выясним, кто тут у нас. Вы… – Он снова повернулся к Элеоноре. – Если хотите, оставайтесь. Может, еще что-то о мыслях федералов знаете?
Фотография с крестом Мишке загрузилась, когда она уже снова сидела в такси, но и так было ясно, что все предположения верные. Григорий Соловей связался с Обителью и где-то там погиб. Конечно, предстояли экспертизы, генетический анализ останков, но Мишка уже не сомневалась в сделанных выводах.
