И вообще название этой улице дал, похоже, один поэтичный путешественник. Поскольку радужность её становилась очевидной лишь при взгляде на эту улицу с вокзальной площади. Друг за другом следуют разноцветные дома: тёмно-красный, бледно-оранжевый, выцветший жёлтый, серо-зелёный… Впрочем, сопутствующая вокзалу улица Леберлинга куда более скучная. Так что глупо жаловаться.
Спустя два дня отпуска Бернис, успевшая, конечно, лишь попробовать Олтер на вкус, но точно не объесться им, вспомнила о том, что в Леберлинге её тоже ожидают дети. Не свои собственные, но оттого не менее нуждающиеся в поддержке. А ночью, знаменующей конец одной недели и начало следующей, из Олтера до Леберлинга как раз ходит поезд — возвращается в родные края тот самый состав, который и доставил Бернис до Олтера.
Попрощавшись с Ланни и пообещав почаще наведываться в гости к ней и Криспину, Бернис поспешила на вокзал.
С удивлением отметила, что на нём нет ни одного перекупщика — ещё одно отличие между городами! И приобрела билет в вагон подороже — поезд должен приехать в Леберлинг ранним утром, а потому неплохо было бы порядочным образом отдохнуть.
К моменту отъезда Бернис с неба пошёл снег. Она стояла на открытом перроне, наблюдая за буйством природы.
Мелкие беспорядочные снежинки кружили в воздухе, до последнего оттягивая момент соприкосновения с землёй. Совершали пируэты, на которые способен не каждый танцор. И каждый раз, когда движение останавливалось, Бернис казалось, что она слышит тоскливый вздох.
К тому моменту, как Бернис услышала за спиной собственное имя, настоящее имя, её уже порядочно обсыпало снежинками.
Когда Бернис развернулась, чтобы выяснить, кому именно потребовалась «мисс Меллиган», часть этих снежинок слетела с неё во все стороны.
— Мистер Гилсон?..
И всё-таки это был не совсем тот мистер Гилсон, весточку от которого Бернис так ждала. Не Кейден, а Гленн — его старший брат. Они одновременно были и похожи, и нет. Гленн — чуть выше, но немного уже в плечах. Волосы носит в короткой стрижке. Неуловимо отличается овалом лица и формой бровей. И взгляд у него всегда какой-то другой. Более скептичный и самоуверенный.
Конечно же, Бернис имела честь быть знакомой с Гленном Гилсоном.
Не только благодаря его очевидной связи с Кеем. Но и потому, что Гленн, в отличие от младшего брата, пошёл по пути отца, а не матери. Гленн Гилсон окончил Университет магической механики в тот год, когда Бернис в него поступила. А потом время от времени продолжал попадаться на глаза. Пару раз он и Бернис даже вели беседы на темы магической науки.
— Добрый вечер, мисс Меллиган, — Гленн невинно улыбнулся. — Признаться честно, вас оказалось довольно сложно отыскать. Похоже, общение с моим братом всё-таки не пошло вам на пользу: вы стали слишком осторожной. Выдал вас лишь билет на поезд, купленный на настоящее имя. Уже уезжаете?
Слова Гленна ей совсем не понравились. Но Бернис постаралась остаться миролюбивой:
— Да, меня ждёт работа. — И полюбопытствовала: — У вас есть послание от Кея, которое вы хотели бы передать?
— Разве таким, как вы, вообще есть смысл работать? — На вопрос касательно послания Гленн не обратил совсем никакого внимания. — Ведь ваш папенька и так ни в чём не нуждается. Разве вам недостаточно просто наслаждаться жизнью и радовать окружающих своей красотой?
— Мистер Гилсон, поверьте: я лучше знаю, чему именно посвятить своё время и силы, — Бернис улыбнулась. — Так что там насчёт Кея?
— Только не говорите мне, — он приторно вздохнул, — что и трудолюбием вы заразились от него. Иначе это станет прорывом в медицине — новость, что тревожность и трудолюбие способны передаваться при тесном контакте, как какая-нибудь простуда.
Бернис слегка нахмурилась. Взглянула на Гленна чуть более строго:
— Если вы здесь, чтобы оскорблять меня, мою семью и моих друзей, то предупреждаю вас: лучше нам в таком случае и вовсе закончить этот разговор. Поскольку оскорбления я терпеть не намерена.
— Не знал, что друзей можно отвергать и предавать… — пробормотал Гленн. — Хотя страсть к предательствам уж точно передаётся в вашей семейке по наследству.
Бернис смотрела в глаза Гленна дольше, чем то позволяли нормы приличия. Он замолчал, и она тоже не придумала, что сказать. Да и, ко всему прочему, не была уверена, что ей вообще следует о чём-то говорить. С минуты на минуту должен прибыть её поезд, который обратит этот разговор ни во что иное, как неловкое воспоминание. Вот уже, кажется, слышатся вдалеке гудки, предвкушающие путешествие… Бернис вновь повернулась к рельсам. И только тогда за её спиной прозвучало:
— Мисс Меллиган, разве вы ещё не поняли? Я был о вас лучшего мнения. Не самого хорошего, но сейчас вы и вовсе меня разочаровали. Берри, милая моя ягодка, вы сейчас никуда не поедете. А за крайние меры прошу простить…
Быть может, ей и в самом деле стоило всё-таки взглянуть на Гленна вновь.
Тогда бы Бернис поняла, как глупо попалась.