— Вроде бы здесь, — шепчет себе под нос Гермиона и быстрым шагом идет по коридору, осматривая стены. Наконец она замечает картину с танцующими троллями.
— Мне нужно место, чтобы что — то хорошо спрятать, — бормочет девочка, три раза проходя мимо картины. На стене проявляется дверь.
Гермиона проходит внутрь и изумленно осматривает колоссальную свалку хлама. Да, это явно будет сложнее, чем она думала. Около получаса Гермиона бродит среди завалов, рассматривая старые мантии, ржавые мечи, стопки потрепанных книг, поломанную мебель и множество других вещей. Так сразу и не скажешь, полезных или нет. Наконец она замечает белый мраморный бюст с надетой на его голову диадемой.
Гермиона останавливается напротив диадемы и внимательно ее осматривает.
— Ну что, проведем испытание, — тихо говорит девочка, чтобы разогнать гнетущую тишину.
Она достает из карманов пару перчаток из драконьей кожи и натягивает их на руки. Затем тянется к диадеме и снимает ее с головы изваяния. Серьги — артефакт слегка нагреваются и Гермиона чувствует легкое касание к своим ментальным щитам. Тут же она развертывает на полную всю доступную ей защиту. Пума на краю сознания угрожающе рычит.
Гермиона торопливо отбрасывает ногой мелкий хлам, очищая небольшой участок пола, и кладет на него диадему. Достает из наручной кобуры палочку и набрасывает на диадему несколько сканирующих заклинаний, всматриваясь в результат. Видны остатки потрясающе сложного плетения, из разряда менталистики. Но все забивается клубком черных нитей явно недружелюбного свойства.
— Эх ты, Том, такую вещь испоганил — вздыхает Гермиона, убирает палочку и лезет рукой под куртку. Она достает из пристегнутых под одеждой ножен кинжал — артефакт.
Девочка опускается на колени перед диадемой. Перехватив кинжал поудобнее, она заносит его над головой и, помедлив секунду, со всей силы опускает клинок на диадему основательницы. В последнее мгновение Гермиона чувствует ментальный удар, но щиты держат. Под лезвием кинжала ощущается сопротивление, как будто бы разрезаются слои натянутой ткани. Руны на клинке вспыхивают белым огнем, и острая сталь впивается в мягкий драгоценный металл, практически перерубая изящное украшение. Над изувеченным хоркруксом начинает формироваться фигура из черного тумана, но тут же исчезает в вспышке белого света. По ушам режет короткий вопль. Хотя, похоже, вопль скорее ментальный, чем звуковой.
Гермиона утирает вмиг вспотевший лоб и смотрит на кинжал в своей руке. Руны медленно угасают.
— Надо же, работает, — нервно хихикает Гермиона.
Гермиона снова накидывает сканирующие заклинания на остатки диадемы. Заклинания говорят, что теперь это просто металл и камни.
Гермиона поднимается на ноги и становится в пафосную позу, держа кинжал в вытянутой руке:
— Нарекаю тебя Клык света, — сдерживая ухмылку, провозглашает девочка, — Ну, и чем я не великий паладин?
Гермиона ловит свое отражение в стоящем неподалеку старом зеркале с отломанной ножкой. В зеркале видна растрепанная маленькая девчонка с чумазым лицом и в пыльном спортивном костюме.
— М-да, — бормочет девочка расслабляясь, — Практически всем я не паладин. Ну и ладно. Не больно — то и хотелось.
Грейнджер опять опускается на колени и начинает выковыривать из остатков диадемы бриллианты, приговаривая себе под нос:
— Любой труд должен быть оплачен. Желательно — по двойному тарифу. Так Грызнак говорил. Он врать не будет.
Наковыряв примерно полторы дюжины не очень больших бриллиантов и расстроено посмотрев на потрескавшийся крупный сапфир, Гермиона начинает сминать диадему, пока та не превращается в невыразительный комок металла. Поднявшись на ноги, девочка швыряет металлические останки куда — то вглубь комнаты.
— Один есть — осталось шесть, — говорит Гермиона и спешит вернуться в помещения факультета. Еще душ надо успеть принять.
Сидя за ужином, Гермиона с тоской смотрит на кубок с тыквенным соком. Это просто невыносимо. Запасы газировки и прочих нормальных напитков закончились, а до рождественских каникул еще почти месяц. Так что, когда студенты начинают расходиться по гостиным, Гермиона пристраивается в хвост шумной группе хафлпаффцев. Барсуки сворачивают к дверям в свою уютную нору, а Гермиона идет дальше. Остановившись на перекрестке коридоров, она замирает втягивая носом воздух. Наконец из правого коридора она улавливает легкий запах пищи. Да, в том, чтобы быть анимагом определенно есть плюсы. Например, обострившееся обоняние. Хотя иногда это минус. К примеру, когда по соседству сидит шестой Уизли. Запах застарелого пота и благоухание носков не добавляет аппетита. Мальчику стоило бы следить за своей гигиеной и почаще принимать душ.
Может, ей стать парфюмером? Гермиона морщится и решает, что, пожалуй, не стоит. Ей нравится изучать магию. А волшебная парфюмерия — те же зелья. А зелья она не любит.
