Она сидела у телефона в расстроенных чувствах. За каноника она не беспокоилась. Если бы с ним что-то случилось, ее бы известили. В этом она не сомневалась. Не может каноник стать жертвой несчастного случая. Он был, по мнению миссис МакКрей, рассеянным чудаком, а о таких заботится само Провидение. Нет, нет, не могла она представить себе каноника Пеннифазера стонущим в больничной палате. Скорее всего невинный, как младенец, он
Архидьякон Симмонс был полной противоположностью ее хозяина. Он твердо знал, куда идет, что делает, знал даже, как следует правильно поступить в том или ином случае, и именно так поступал. Миссис МакКрей, конечно, встретит его извинениями, все ему объяснит, и он сумеет успокоить ее.
Но сам архидьякон отнюдь не был встревожен.
– Не волнуйтесь, миссис МакКрей! – добродушно сказал он, отведав приготовленную ему трапезу. – Мы с вами разыщем нашего друга. Слыхали вы когда-нибудь о Честертоне? Ну, о писателе Честертоне? Поехал читать лекции и телеграфирует жене: «Я на станции Кру. А куда я ехал?»
Он захохотал. Миссис МакКрей вежливо улыбнулась. Анекдот смешным ей не показался – слишком напоминал каноника Пеннифазера.
– Прекрасные телячьи котлеты! – восторженно воскликнул архидьякон. – Вы непревзойденная повариха, миссис МакКрей. Надеюсь, мой старый друг ценит ваши таланты.
За котлетами последовал пудинг с подливкой из черной смородины – любимый десерт архидьякона, что было известно миссис МакКрей. После ужина архидьякон всерьез занялся поисками исчезнувшего друга. Он взялся за телефон весьма энергично и явно не считаясь с расходами, что заставило миссис МакКрей озабоченно поджать губы, хотя она и не осуждала действий архидьякона, понимая, что хозяина следует разыскать.
Попробовав поначалу обратиться к сестре каноника, которая весьма мало знала о жизни брата и, как обычно, понятия не имела, где он и где может быть, архидьякон закинул сеть дальше. Он вновь позвонил в отель «Бертрам» и выяснил все подробности. Каноник уехал оттуда ранним вечером девятнадцатого. Взял с собой лишь ручной саквояж, все другие вещи в его номере, который каноник оставил за собой. Перед отъездом он упомянул о том, что летит на какой-то конгресс в Люцерн. Из отеля отправился не прямо в аэропорт. Швейцар, хорошо знающий каноника в лицо, посадил его в такси и, узнав, куда тот собирается ехать, дал шоферу адрес клуба «Атенеум». С тех пор никто из служащих отеля «Бертрам» каноника не видел. Ах да, вот еще маленькая подробность: каноник забыл оставить ключ от номера и взял его с собой. Впрочем, с ним это случается не впервые.
Архидьякон Симмонс не сразу решил, куда сделать следующий звонок. В лондонское бюро авиаперевозок? Но это потребует времени. Можно поступить проще. И он позвонил доктору Вейсгартену, специалисту по древнееврейскому языку, он-то наверняка присутствовал на конгрессе.
Доктор Вейсгартен оказался дома. Узнав, кто с ним говорит, он разразился гневной, уничижительной речью в адрес выступления в Люцерне одного из коллег:
– Этот Хогаров нес полную околесицу! Не знаю, как он вообще туда с этим попал. Он никакой не ученый! Знаете, что он, к примеру, заявил?
Архидьякон вздохнул и решил проявить твердость. Иначе ему еще долго придется слушать соображения Вейсгартена по поводу ученых выступлений на Люцернском конгрессе. Не без некоторого труда доктора Вейсгартена удалось перевести на более приземленную тему.
– Пеннифазер? – спросил он. – Пеннифазер? Он должен был там быть. Не могу понять, почему его не было. Ведь утверждал, что собирается приехать. Всего неделю назад он мне сам это говорил, когда мы виделись в клубе «Атенеум».
– Вы хотите сказать, что его вообще не было на конгрессе?
– Именно это я и сказал.
– А вы не знаете, почему он не приехал? Прислал он какое-нибудь объяснение?..
– Откуда мне знать? Во всяком случае, он говорил, что собирается туда. А, вот что! Его действительно ожидали. Многие коллеги заметили его отсутствие. Думали, что он, по-видимому, простудился. Уж очень погода коварная!
Тут он вновь хотел перейти к обсуждению выступлений на конгрессе, но архидьякон положил трубку.
