Мисс Марпл полностью

– Да. Спасибо, что вы меня поняли. Дядя Дерек...

– Вы говорите о Дереке Ласкомбе?

– Да. Я всегда называла его дядей. Он очень добрый, но он не из тех, кто захочет вам что-нибудь сообщить. Он старается все устроить как можно лучше и огорчается, если ему кажется, что мне что-то не по душе. Он прислушивается к мнению других, в основном – женщин, а они обожают давать советы. Например, насчет графини Мартинелли... Дядя выбирал для меня все школы, где я училась.

– А вам там не нравилось?

– Нет, я не то имела в виду. Я о другом хочу сказать. Я ровно ничего не знаю о себе. Сколько, скажем, у меня денег и как я смогу ими распорядиться, если захочу.

– Короче говоря, – Эгертон улыбнулся своей обворожительной улыбкой, – вы хотите обсудить ваши дела. Так? Что ж, думаю, вы совершенно правы. Посмотрим. Сколько вам лет? Шестнадцать? Семнадцать?

– Почти двадцать.

– Бог мой, вот не думал!

– Вы поймите меня, – проговорила Эльвира, – я все время чувствую, что меня от чего-то ограждают, от чего-то защищают. Возможно, это даже мило, но раздражает.

– Да это в характере Дерека Ласкомба, – сказал Эгертон, – но что делать, такова уж старомодная манера.

– Он ужасно милый, – признала Эльвира, – но с ним трудно говорить серьезно.

– Да, понимаю, так оно и есть. Но что вы хотите узнать о себе, Эльвира? О семейных обстоятельствах?

– Я знаю только, что мой отец умер, когда мне было пять лет, и что моя мать с кем-то от него сбежала, когда мне не исполнилось и двух. Я ее совершенно не помню. Да и отца припоминаю с трудом. Он был старый и сидел, положа одну ногу на стул. И часто ругался. В общем я его боялась. После его смерти я жила не то с его теткой, не то с кузиной, пока и она не умерла, а потом у дяди Дерека и его сестры. Когда она тоже скончалась, я уехала в Италию. Сейчас дядя Дерек устроил меня жить к Мелфордам, своим родственникам, они очень приятные, добрые люди, и у них две дочери примерно моего возраста.

– Значит, вы довольны?

– Сама еще не знаю. Я до сих пор не успела до них добраться! Они ужасно скучные. Но на самом деле я хочу узнать, сколько у меня денег.

– Значит, именно эти сведения вам нужны?

– Да, – подтвердила Эльвира. – Я знаю, у меня есть деньги. А их много?

Эгертон стал серьезен.

– Да, – сказал он, – много. Ваш отец был очень богат. Вы его единственный ребенок. Когда он умер, его титул и имение перешли к двоюродному брату. Но он не любил брата, поэтому все свое личное состояние, весьма крупное, он оставил дочери, другими словами – вам, Эльвира. Вы очень богаты или будете богаты, когда вам исполнится двадцать один год.

– Вы хотите сказать, что сейчас я небогата?

– Вы и сейчас богаты, но не вправе распоряжаться своим состоянием, пока вам не исполнится двадцать один год или пока вы не выйдете замуж. А деньги находятся в руках ваших опекунов: Ласкомба, меня и еще одного. – Он улыбнулся. – Мы ничего не присвоили, ваш капитал цел. Фактически мы его увеличили с помощью различных банковских операций.

– Сколько же у меня?

– Когда вам исполнится двадцать один год или когда вы выйдете замуж, у вас будет сумма в шесть или семь сотен тысяч фунтов.

– Как много! – удивилась Эльвира.

– Да, очень много. Вероятно, именно потому, что денег много, никто не хотел вам об этом говорить.

Эгертон украдкой наблюдал за выражением ее лица. Занятная девушка, думал он. С виду скромная, бесцветная барышня, но на самом деле не такова. Совсем не такова. Он спросил с легкой усмешкой:

– Вас это радует?

Она внезапно улыбнулась ему в ответ:

– Должно бы радовать, разве не так?

Но тут же ее мысли приняли иное направление. Она спросила:

– Кому все это достанется, если я умру?

– Ближайшему вашему родственнику.

– Я хочу спросить... имею ли я право сделать завещание? То есть пока мне не исполнится двадцать один год. Мне об этом говорили.

– Совершенно правильно.

– Не очень-то это приятно. Если б я была замужем и умерла, то мой муж стал бы наследником?

– Да.

– А раз я не замужем, то моей ближайшей родственницей является моя мать и она все получит. А ведь я ее даже не знаю! Какая она?

– Весьма примечательная женщина, – коротко отозвался Эгертон. – Тут уж спора быть не может.

– Она когда-нибудь выражала желание меня видеть?

– Полагаю, что да, возможно. Но она вела беспорядочную жизнь и так сумела ее запутать, что, видимо, сочла целесообразным держаться от вас в стороне.

– Вы и в самом деле знаете, что она так считает?

– Нет. На самом деле я ничего об этом не знаю.

Эльвира встала.

– Спасибо, – сказала она. – Вы очень добры, что сказали мне все. Как-то унизительно быть в полном неведении. Ясно, дядя Дерек считает меня совершенным ребенком.

– Ну что ж, он ведь сам очень немолод. Наши с ним молодые годы давно миновали. Будьте же к нам снисходительны, ведь мы на все смотрим с точки зрения своего возраста.

– Вы-то хоть не считаете меня ребенком? Мне почему-то кажется, что вы гораздо лучше, чем дядя Дерек, разбираетесь в психологии молодых девушек. Он столько лет прожил при своей сестре!