Она заменила более современными устаревшие и неэффективные методы сельскохозяйственного производства, повысила производительность, перестроила деревню на территории поместья и начала восстанавливать лесной массив.
Но для мистера Карсингтона ее лесонасаждения были всего лишь рощицей, а современные коттеджи – деревенскими домиками. Внедренные ею методы культивации казались ему примитивными, а стадо крупного рогатого скота, на его взгляд, состояло из ничем не примечательных домашних животных.
И сейчас, когда они остановились, чтобы полюбоваться невозделанными склонами Лонгледж-Хилла, Мирабель знала, что он не станет впитывать, как она, его красоту и обратит на него не больше внимания, чем на прочие красоты, которые она ему показывала. Он окидывал их равнодушным взглядом и ждал, когда наконец она закончит говорить.
Он даже не удивился, что воздух здесь чист и свеж, – видимо, просто не заметил. Угольный дым, тяжелый лондонский смог, к которому он привык, лишил его обоняния, и не только. Он был глух, слеп, невосприимчив к красоте и радостям сельской жизни.
Только зря потратила время: он так и не понял, что она пытается защитить.
Сквозь отчаяние и обиду до нее донесся его низкий голос:
– Если ваш управляющий не справляется со своими обязанностями, мисс Олдридж, почему бы вам не найти другого? Или вы держите его из чувства жалости? Он, видимо, некомпетентен, если нуждается в постоянном контроле?
Она удивленно взглянула на него. Он, очевидно заметив ее удивление, с улыбкой добавил:
– Я очень внимательно вас слушал.
Ее сердце опять сбилось с ритма, и словно почувствовав волнение хозяйки, ее кобыла Софи шарахнулась от мерина мистера Карсингтона.
– Да? А мне показалось, что вы задремали.
– Я размышлял.
– Это мне в голову не пришло.
– К сожалению, я сначала делаю, а потом думаю. И вообще у меня много недостатков, но я стараюсь исправиться.
– А я думала, все Карсингтоны – образцы добродетели.
– Два моих старших брата – возможно.
– Но вы прославленный герой.
Он поморщился:
– Я просто старался не опозориться за то короткое время, что находился на поле боя.
– Вы слишком скромны: ведь рисковали жизнью.
Он хохотнул:
– Как все недальновидные, бросился навстречу опасности, не думая о последствиях. Едва ли бесшабашность можно назвать героизмом. У меня совершенно не было опыта, и я старался не путаться под ногами и случайно не убить никого из соотечественников.
Интересно, подумала Мирабель, почему он приходит в замешательство, стоит упомянуть о его участии в боевых действиях? Хоть он и старался говорить об этом небрежно, она улавливала в его голосе горькие нотки. Она внимательно посмотрела на Алистера, но он теперь был начеку и лицо его оставалось бесстрастным.
– Хотите сказать, что вы импульсивны? Именно от этого недостатка мечтаете избавиться?
– К сожалению, как я уже сказал, у меня их много. Я не принадлежу к числу образцовых Карсингтонов и никогда им не стану.
– Да, неприятностей от вас предостаточно, – заметила Мирабель.
Он оказался действительно более серьезной проблемой, чем она себе представляла.
Ознакомительная поездка явно не удалась: он не заметил, чего она достигла и чем ей пришлось ради этого пожертвовать; не понял, почему она строго контролирует деятельность управляющего. Она не станет объяснять ему причину своего беспокойства: возможно, не вполне оправданного, – это ее личное дело, а он чужак, из столицы, и не способен оценить по достоинству Лонгледж-Хилл, а поэтому никогда не поймет, что канал причинит этим местам огромный вред.
Но ее смятение было вызвано не только этим: Мирабель смогла рассмотреть в нем того, кто скрывался под безупречной внешностью, и ей захотелось узнать о нем больше, но она сдержала свое любопытство.
– Ну, насмотрелись на Лонгледж-Хилл? Как только пожелаете, повернем обратно.
– Нет, еще не насмотрелся.
Мирабель пожала плечами и, ослабив поводья, продолжила путь. Алистер на своем мерине последовал за ней. Шествие замыкал ее грум Джок, державшийся от них на почтительном расстоянии.
Алистер между тем уже жалел, что напросился в эту поездку. Мисс Олдридж мешала ему здраво мыслить, но на этот раз не потому, что была несуразно одета, хотя ее вид по-прежнему выводил его из себя: покрой ее синевато-серого платья для верховой езды устарел по меньшей мере на пять лет, шляпка с полями не сочеталась с платьем, а зеленые сапожки и вовсе были ни к селу ни к городу.
Клоунское одеяние тем более вызывало досаду, что Мирабель была прекрасной наездницей и элегантно держалась в седле. Алистер знал немало хороших наездниц, но вряд ли хоть одна из них – не считая его матери – рискнула бы поехать по этой древней тропе для вьючных лошадей, которая с каждой минутой становилась все у́же и круче, но мисс Олдридж на своей нервной кобыле по кличке Софи ехала с непринужденной грацией. Мощный мерин Алистера, напротив, отличался спокойным нравом. Обычно Алистер тоже предпочитал норовистых коней, но сегодня понял, что ошибался.
Вообще Алистер пренебрегал опасностью, но если рисковал, то лишь собственной жизнью.
