– Хорошо Волчонок, иди, а я сейчас попрощаюсь с Феклушей и присоединюсь к тебе.
Волчонок вышел. Илья поставил пустую чашку на стол и, обращаясь к Феклуше, произнес:
– Ну, что, мне пора. Думаю, что через пару деньков вернусь назад.
Феклуша молча кивнула. Предательские слезы потекли из глаз. Увидев это, Илья остановился в недоумении.
– Феклуша, что с тобой? Ты случаем, не больна?
– Ничего, ничего. Это я просто так, вспомнилась одна грустная история. Ты поезжай, Илья, а я тут за всем присмотрю. Не сомневайся, все хорошо.
Илья, пожав на прощанье ее маленькую холодную руку, быстрыми шагами вышел из горницы. Оставшись наедине, Феклуша дала волю чувствам. Ей казалось, что все, что произошло с ней за последнее время чья-то глупая шутка, и что она по какой-то злой случайности стала в ней главным действующим лицом. В этот момент она в душе проклинала и себя, и Варвару, и ведьму и даже Илью.
Дурное предчувствие не оставляло Феклушу. Наконец успокоившись и взяв себя в руки, она вытерла слезы, упрятала, пустую склянку, которую до того плотно зажимала в руке и, стараясь быть незамеченной, покинула дом Ильи. Идти ей было некуда, мысли путались в голове, и она сама не заметила, как ноги принесли ее на кладбище, к могилам родителей. Здесь, в тишине и покое, она полностью ощутила, что сотворила скверное дело.
– Если ничего не получится из этого, то все равно скверные последствия моего поступка, не заставят себя долго ждать, – подумала она.
Феклуша сердцем чувствовала, что самое плохое ждет ее впереди, но она не была к этому готова. От души наплакавшись на могилах родителей, она вернулась домой, но и тут она не нашла успокоения. Затворившись в своей светлице, она металась с места на место, словно израненная птица в клетке, не в силах ни чем себя занять и тем самым отвлечься от тяжелых мыслей. Ближе к полуночи, после долгой молитвы, она заставила себя силком лечь в постель, но уснуть ей удалось не сразу, и проснулась она не от привычного петушиного крика, а от кошмара, который посетил ее во сне среди ночи.
Приснилось ей, будто покойные родители пришли к ней ночью в светлицу, и укоряли ее, Феклушу, за скверный, недостойный поступок.
– Не будет тебе места среди нас, людей праведных, в раю, а будешь ты, грешница, гореть в гиене огненной, – молвил во сне покойный батюшка и грозил ей перстом.
Покойная матушка молчала, с горя плакала, и все качала головой. Потом снился ей Илья, бледный как смерть, он все вопрошал у нее:
– Феклуша, за что ты меня погубила?
Она так и не смогла больше заснуть. Молясь на коленях перед образом Святой Заступницы, Феклуша встретила рассвет. Она многого ждала от наступившего дня, и боялась его. Плохие новости не заставили себя долго ждать. Самой первой была то, что к завтраку прискакал Волчонок на взмыленной лошади с вестью, что хозяин его совсем плох и вроде как собирается отойти в мир иной. Отец Мирон засобирался в дорогу, соборовать и исповедовать умирающего, а Феклуша, услышав ужасную весть, упала на пол в беспамятстве.
Миновав околицу Журавичей, Илья пустил галопом своего аргамака. По заснеженной укатанной дороге, он летел словно стрела. Морозный декабрьский ветер, от быстрой скачки, бил в лицо, из-под копыт коня с дивным хрустом вылетали кусочки спрессованного снега. Илья задумался. Ему было невдомек, почему Феклуша так переменилась за последнее время.
– От чего эти слезы и жалобный вид? – про себя думал он. – Может, я чем-то обидел ее? Или она нездорова?
Сколько не задавал себе вопросов Илья, а ответов так и не смог найти ни на один вопрос.
– Странная она какая-то стала. Эта постоянная смена настроений, этот резкий переход от энергичной кипучей деятельности к плаксивому жалостливому состоянию. Наверное, надобно было остаться и утешить ее?
Гнетущее чувство не покидало Илью, оно нарастало словно снежный ком, готовый сорваться в любую минуту с вершины горы, собирая под собой все больше и больше снежных частиц и постепенно превращаясь в грозную лавину. Душевная тоска по чему-то не до конца осознанному, не давала Илье покоя. Он осадил коня и оглянулся назад. Волчонок безнадежно отстал от него. Вдалеке, на линии горизонта он был едва заметен. Поджидая его, Илья решил переключиться от тяжелых дум на что-нибудь более приятное. Он пытался представить, как сейчас удивленно встретит его Иван Дубина, но воображение не хотело рисовать радужных картин, и Илья мысленно переключился на Алексея с Василием.
– Как они там без меня? Что делают?
Но и здесь воображение отказало ему. Мало того, словно бес какой-то нашептывал на ухо совершенно другие слова:
– Что они делают, что они делают? Да пьют как всегда и развлекаются без тебя в Стрелецкой слободе. На что они еще способны. Без тебя им даже лучше!
В этот миг Илья почувствовал свою никчемность в этом мире.
– Кто я такой? Зачем живу на свете? Кому я вообще нужен?
