– А ты подумай своей башкой, что в этом плохого, – не унималась Варвара, – если наша Феклуша хозяйкой Журавичей станет, то всем нам с этого польза станет. А вот если будешь молчать, и наше дело выгорит, Феклуша тебя не обидит. В благодарность от нее всю оставшуюся жизнь будешь, как сыр в масле кататься. Подумай Кузьма, какая для тебя дурака выгода.
Диакон задумался. В его хмельной голове созревал план на будущее.
– Ну что ж, я согласен молчать, но только пусть Феклуша побожится Святой Троицей, что не забудет моей службы.
– Что ты Кузьма, конечно, как можно…- с радостью согласилась Феклуша, но только и ты побожись, что станешь молчать.
Хитрый диакон дал клятву, троекратно осенил себя крестным знаменем, и всю оставшуюся дорогу до дома троица в санях молчала, не произнеся ни слова. Каждый из них думал о своем. Феклуша об Илье, хитрый диакон о сытной жизни в недалеком будущем, а Варвара о хорошей хозяйке и о теплом уютном доме на остаток дней своих.
Последующий вечер тянулся для Феклуши удручающе медленно. Она сказалась больной и отказалась от ужина, закрывшись у себя в светлице. Ближе к ночи проведать ее зашла Любава и начала расспрашивать о Дарье. На вопросы Феклуша отвечала, рассеяно и невпопад.
– Похоже ты сестрица и вправду больна. Ну ладно, не буду тебя мучить. Отдыхай, а утром поговорим.
Любава ушла, оставив ее одну. Всю ночь Феклуша терзалась сомнениями по поводу своего дьявольского плана. Ежеминутно проверяя наличие заветной скляночки, спрятанной то на груди, то у изголовья постели, она постоянно срывалась среди ночи с места и начинала то горячо молиться, то рассматривать склянку. Она даже хотела передумать, но, утром взглянув, в маленькое тусклое зеркальце на свое измученное лицо с опухшими от бессонницы глазами она решила, что нет другого выхода. Причесавшись и переодевшись в нарядный сарафан, позавтракав на скорую руку, она отправилась на встречу с Ильей.
Илья искренне обрадовался, увидев Феклушу.
– Где ты пропадала, без тебя у меня все валится из рук, – улыбаясь, спросил он.
– Сестрицу старшую перед Рождеством навестить ездила, – отвечала она, – А ты, куда-то тоже собираешься?
– Да вот, немного разобрался с делами, хочу развеяться и навестить соседа, давно тому обещал. Ну что мы здесь с тобой стоим, пойдем в дом, пока Волчонок оседлает коней, мы поговорить успеем.
Феклуша с бьющемся сердцем готовым выскочить из груди, вошла в дом.
– Может, горячим сбитнем с баранками угостишь, а Илья?
– Можно, только я сейчас Матрену кликну.
– Не надо Матрену, я сама схожу, а ты посиди.
Феклуша вышла из горницы и направилась к посудной лавке, у которой возилась Матрена.
– Матрена, поставь самовар, хозяин твой перед дорогой горячего сбитню хочет.
– Так он только что закипел, вон гляди, как пар идет.
Феклуша посмотрела на пыхтящий медный самовар.
– Ты, Матрена, неси его на стол, а я чашки захвачу, а то хозяин твой торопится больно.
Матрена отнесла и поставила на стол перед Ильей самовар и удалилась восвояси. Следом за ней в горницу вошла Феклуша, неся на подносе две чашки. Выждав пока Матрена уйдет довольно далеко и ее нельзя будет вернуть назад голосом, Феклуша разочарованно произнесла:
– Ой, какая я растяпа! Про баранки я же совсем забыла! Может ты, Илья, сходишь за ними, пока я налью сбитень?
Илья не стал возражать и молча отправился за баранками. Выждав пока он скроется за дверью, Феклуша собрала всю свою волю в единое целое, вынула из укромного женского места скляночку, вынула пробку и выплеснула содержимое в одну чашку, совершенно забыв при этом про себя. Наливая из самовара горячий душистый сбитень, от волнения она старалась не расплескать его и не перепутать чашки. Руки у нее тряслись, в ногах появилась слабость, и они стали словно ватные. От нервного напряжения она села на лавку и стала поджидать Илью. Тот не заставил себя долго ждать и вскоре появился на пороге с блюдом, доверху наполненным хрустящими баранками. Поставив блюдо на стол, он улыбнулся Феклуше, но словно, что-то предчувствуя, отодвинул от себя чашку.
– Что же ты не пьешь, Илья, попробуй, очень вкусно?
– Не хочу я Феклуша, да и пора мне в дорогу, а ты посиди, попей с баранками.
– Ну, ради меня, пожалуйста, Илюша, выпей.
– А ты то, что не пьешь?
– Жду, пока остынет, уж дюже горячий.
– Ну, раз ты так просишь, грех отказываться, пожалуй выпью с тобой за компанию.
Илья взял в руки чашку и стал пить, глоток за глотком. Феклуша помня наставления колдуньи, посмотрела ему в глаза и про себя произнесла роковые слова:
– Был чужим, станешь моим, – и, вспомнив, что забыла плеснуть себе пару капель, вся покрылась холодным потом.
Илья что-то говорил, но она как будто не слышала его. По началу, на какой-то миг, она почувствовала душевное облегчение, но эта пара капель, которые она забыла принять сама, посеяли в ее душе семена сомнения.
– Какая же я дура. Теперь уж точно не получится.
Потрясенная неудачным опытом она готова была провалиться сквозь землю, но очень кстати в этот роковой момент в горницу зашел Волчонок, который обратился к Илье:
– Хозяин, кони оседланы, все готово к отъезду.
