Хант решил, что пришло время поговорить с Данчеккером. Звонок установил, что профессор находится в башне комплекса Кельсанг, примыкающей к блоку, в котором размещался Мультипортер, где располагалось место, отведенное для терранцев. Они согласились, что предпочтут работать вместе с турийскими учеными, которых Исайян собрал для проекта, а не быть изолированными в одиночку. Конечно, турийцев это устраивало. VISAR провел его к другому зданию и через экзотически оформленные пространства с изогнутой архитектурой и богато украшенными интерьерами, которые больше напоминали Ханту арабский дворец или испанский собор, чем что-либо, что он привык считать научной рабочей средой. Одеяние, похожее на мантию, которое, казалось, было обычным среди обитателей, усиливало эффект. Это могла быть Академия Платона, приспособленная к жесткой инженерии. Турийцы не проводили жесткого и быстрого разделения между тем, что Земля считала искусством и наукой. Все, что они делали, от вырезания фрески вдоль тропы через возвышенный парк в Туриосе до приведения в действие космического корабля, было искусством, в то время как каждый процесс, подразумевавший оценку вопроса объективной истины, был «наукой».
Хант нашел Дункана и Сэнди, знакомящихся с некоторым оборудованием Тьюриена, под руководством одного из студентов Тьюриена, который вызвался помочь. Зоннебрандт был в другом месте — скорее всего, отправился помириться с Чиеном, подозревал Хант. Данчеккер был на балконе, выходящем в комнату, сообщил ему Дункан. Хант прошел дальше и вышел через стеклянные двери. Это был скорее террасный сад, чем то, что Хант мог бы принять за балкон. Данчеккер стоял у внешнего ограждения на дальней стороне листвы и искусственного ручья, любуясь окрестностями. Хант пересек ручей по небольшому пешеходному мостику и присоединился к нему. Здания из мрамороподобных поверхностей и стекла, составляющие остальную часть института, воплощали столько же мысли и выражения, сколько скульптура, возвышающаяся из ландшафтного камня и зелени среди гигантских деревьев Тьюриена.
«Я думал, что вид с верхнего этажа Бионаук в Годдарде был стимулирующим», — прокомментировал Данчеккер. «Но после этого, я боюсь, он уже никогда не будет прежним. Если у меня где-то есть художественная жилка, я уверен, что это тот тип вдохновения, который потребуется, чтобы ее выразить. Вы когда-нибудь читали Освальда Шпенглера? Он считал, что человеческие культуры рождаются, растут, процветают и умирают, чтобы выразить уникальную внутреннюю природу, как и любой другой живой организм. Тюриенцы ничем не отличаются. Все, что они делают, — это утверждение того, кем они являются и как они видят мир. Это, вероятно, невозможно изменить, так же как вы не можете заставить семя подсолнечника вырасти в розу. Готовый ответ, как вы думаете, на тщетные попытки одной культуры навязать себя другой, которые делают такую печальную историю столь большой части нашей истории, не так ли?» Данчеккер был в одном из своих экспансивных настроений, что могло бы облегчить ситуацию, подумал про себя Хант. Он был рад остаться на балконе, вне пределов слышимости тех, кто находился внутри.
«Где сегодня Милдред?» — спросил Хант.
"Уже путешествует сама по себе. Она встречается с Френуа. Возможно, это будет сложная встреча. Но я не сомневаюсь, что она с ней справится". Френуа Шоум была высокопоставленной женщиной из Туриена, которая станет главным проводником Милдред в организации ее исследований. Она была среди немногих туриенцев, которые подозревали мотивы Йевлена до разоблачения Брогильо и его планов, и имела тенденцию обобщать свои сомнения до настороженного подозрения по отношению к человечеству в целом.
«Крис, по поводу той незначительной размолвки за ужином вчера вечером…»
Данчеккер отвернулся от перил, великодушно сияя, и сделал жест отбрасывания. «О, не думайте об этом. У всех нас время от времени случаются такие оплошности. Такое путешествие дезориентирует и вызывает стресс, даже если оно измеряется всего лишь днем или двумя. И такой резкий переход в совершенно иную социальную и физическую среду может только усугубить ситуацию».
«Да, но я не думаю, что это что-то подобное. Есть...»
