В тускнеющем свете они направились к долине. По дороге Таннер рассказал Сайксу о своем плане. Нижнего склона они достигли почти над самым ведущим в Вогомо мостом — света как раз хватало на то, чтобы хорошо его разглядеть. Две каменные опоры по берегам реки, соединенные простой стальной конструкцией.
— Что скажешь, Стэн? — спросил Таннер.
— Как ни крепка на вид эта штуковина, если настил у моста деревянный, мы сможем вывести его из строя. Проще простого.
Мост охраняли всего двое часовых, оба стояли сейчас на южной его стороне.
— Сильно облегчает дело, — заметил Таннер.
— Мне вот что интересно узнать, сержант, зачем фрицы вообще сюда пожаловали?
— Из-за дороги, я думаю, — ответил Таннер. — Это еще одно направление, по которому они смогут продвигаться на север, к Ондалснесу. Однако пока они ею не воспользовались.
Сержант с капралом отошли под деревьями подальше от моста и спустились на шедшую по долине дорогу. Лунный серп висел высоко в небе, и свет его позволял двум солдатам различать очертания дороги, озеро, горы. Через несколько миль дорога разделилась на две.
— Куда ведет эта? — шепотом поинтересовался Сайкс.
— Назад, в Хейдал и Шоа, — ответил Таннер. — Правда, она очень уж кружная.
Они пошли дальше и наконец достигли выступавшего в озеро мыса. Здесь имелась пристань и, как и ожидал Таннер, несколько маленьких лодок.
Времени было уже немного за полночь. Скоро забрезжит новый день, последний день месяца. Всего они провели в Норвегии двенадцать дней. А кажется, что прошла целая вечность.
При первом свете зари хижина начала оживать. Солдаты просыпались, выходили наружу, чтобы помочиться, одни делали это прямо у хижины, другие отступали от нее подальше. Один из них, агент
Он шел по лесу, пока хижина не скрылась из виду. Найдя дерево с толстым стволом, агент извлек из сумки две металлические коробочки. Одна содержала передатчик, другая аккумулятор. Он вытащил из кармана три провода с «крокодилами» на концах, соединил коробочки, повернул на передатчике черную круглую ручку — тускло засветилась лампочка. Еще полминуты.
Агент помолился о том, чтобы его сообщение дошло до адресата. Согласно полученным им инструкциям, ему следовало отправлять столько сообщений, сколько он сможет отправить, не поставив под удар выполнение задания. Передатчик посылал сигналы азбуки Морзе, однако принимать ничего не мог, и потому невозможно было сказать, получает ли кто-нибудь эти сообщения. Ко времени, когда появились те пикирующие бомбардировщики, агент уже начал думать, что передатчик его отказал: он послал сообщение с фермы Ростадов, потом еще несколько из долины Йоры, и все же, хоть на ферме Уксум и появились солдаты, они не предприняли никаких попыток действовать.
«Никто вас не заподозрит, — говорил ему Курц. — Мы схватим Одина раньше, чем такой шанс появится у кого-либо еще». Возможно, так все и было бы, если бы не Таннер с его людьми. Вот кого агент проклинал от всей души. Из-за Таннера было упущено несколько превосходных возможностей сдать Одина. Ничего, теперь все должно сложиться хорошо.
Агент прислонился спиной к стволу, закрыл глаза, потом снова взглянул на часы. Еще несколько секунд. Наконец, глубоко вздохнув, он опустил палец на кнопку связи и начал передачу. Меньше чем через минуту сообщение ушло в эфир. Агент уложил коробочки в сумку и пошел назад, к хижине.
Шейдт, проснувшись оттого, что кто-то тряс его за плечо, повернулся на другой бок и увидел склонившегося над ним Курца.
— Какого дьявола? — прохрипел Шейдт.
— Сообщение — хорошие новости!
Шейдт выхватил из руки Курца листок бумаги: «В ГОРАХ НАД ВОГОМО. ПЛАНИРУЕМ ПЕРЕПРАВИТЬСЯ ЧЕРЕЗ ОЗЕРО К ЗАПАДУ ОТ ГОРОДА, КОГДА СТЕМНЕЕТ, 30 АПРЕЛЯ».
Лицо Шейдта расплылось в улыбке.
— Великолепно, — сказал он и взглянул на часы. Была всего лишь половина пятого, но он понимал, что о сне нечего больше и думать. — На этот раз мы его возьмем.
Он побрился, оделся и спустился вниз, в комнату совещаний — в просторном, расположенном в Винстра штабе Энгельбрехта имелась и такая. У приколотой к стене карты стояли трое — майор фон Понцетс, штурмбанфюрер Курц и гауптманн Целлнер.
— А, герр рейхсамтсляйтер, с добрым утром, — сказал фон Понцетс.
Шейдт кивнул, затем уставился на Целлнера. Нос гауптманна покрывала повязка, одна из щек почернела.
— Что вы здесь делаете, Целлнер? Почему не в госпитале?
— Я достаточно хорошо себя чувствую, герр рейхсамтсляйтер, спасибо, — ответил Целлнер.
— При столкновениях с этими людьми вы не менее трех раз показали себя с худшей стороны, и потому вас не следовало бы подпускать к дальнейшему участию в операции.
— Мы подозреваем, что они будут в немецких мундирах, — сказал фон Понцетс. — Гауптманн поможет нам опознать их.
