— Что ж, мы и это выясним. — Не дождавшись от меня никакого ответа спокойно кивнул Лала. — А пока, приступим.
И начался мой личный ад.
***
Это были самые длинные минуты в моей жизни. Они сливались в часы, а те в свою очередь в сутки. Или мне просто так казалось? Не знаю. Время потеряло для меня всякую ценность. А может вовсе остановилось? Это был не новый опыт. Всегда когда мне было неимоверно больно после бесчисленных операций вечный хронометр насмешливо останавливался для меня одной. Порой развлечения ради, я представляла себя повелительницей времени, способной уместить целую жизнь в одну секунду. Ну не смешно ли? Самый ничтожный и беспомощный человек в мире способен замедлять ход времени!
Тогда врачи помогали мне скрашивать одиночество, отвлекая от дурных мыслей и преследующей меня навязчивой спутницы-боли. Сейчас же, когда я почти восстановилась и восстала из разверзшейся под ногами могилы, эти же врачи и препараты настойчиво меня туда загоняют. Что за злобная ирония?
О, это уже прогресс. Как же долго мне пришлось мысленно кричать чтобы достучаться до моего Альтер эго. Я никогда до этого дня не задумываясь о сути неотступно сопровождавшего меня голоса и не пыталась вступить с ним в полноценный контакт. Только отдавала приказы о запуске отдельных функций. Мне казалось, что этот «голос» что-то сродни встроенного биологического компьютера, который поместил в меня кувани. Робот, запрограммированный на определенные действия, не более. Но после того как я и резко воспротивилась запуску регенерации после первой же пытки, меня спросили:
Пусть у меня почти не осталось энергии после очередного «опыта», но я нашла в себе силы чтобы удивиться. Даже подумала, что меня посетил горячечный бред после того как мне без обезболивающего сняли клочок кожи около браслета и взяли образцы печени. Как вежливо пояснил перед этой экзекуцией Лала: «Препараты могут нарушить точность результатов.»
После того как гуманоид понял, что прямых ответов на свои вопросы так просто не добьется, он и его сподручные вообще не утруждали себя гуманным отношением. Им возможность провести очередное исследование доставляла большее удовольствие, чем пустые разговоры в поисках нужной только военным информации. Лалу интересовал только вопрос моего чудесного исцеления и как этот механизм работал. Это желательно было выяснить на практике. Как говориться — подход истинного ученного.
У меня брали кровь в огромных количествах, пробы тканей, волос, даже взяли пункцию костного мозга. Естественно никто не спрашивал моего на то согласия. И не обращал внимания на мои крики боли. Но я не могла допустить, чтобы быстрая регенерация выдала меня с головой, однако и подвергать себя смертельной опасности не собиралась.
«Нет, мне нельзя запускать регенерацию кожных покровов. Инициировать регенерацию только внутренних тканей!»
«Принято. Запущена регенерация внутренних повреждений.»
Я незаметно выдохнула. Пока мне удавалось держаться и убедить внутреннего собеседника в необходимости подобных мер. После приведенных аргументов мне позволили выбирать уровень и зону исцеления. Но что меня ждало дальше и ради чего я вообще все это терплю? Стоит ли мое упрямство и ненависть к мучителям всех этих мучений? Не знаю. Но одно мне было известно наверняка. Рано или поздно они ослабят бдительность. Именно тогда мне нужно воспользоваться своим шансом, а для этого я должна казаться максимально безобидной и сдавшейся.
— У вас удивительно высокий болевой порог, даже для потомка рейменианцев. — Из затененного угла снова возник мой неизменный мучитель Дал Лала. Из-за света мощной медицинской лампы его глаза сверкали и казались драгоценными камнями. — Это конечно демонстрирует также вашу поразительную выдержку, но мы так и не получили ответов на наши и мои собственные вопросы. Я не хотел прибегать к этому методу, но вы не оставляете мне выбора, мисс Ле Соллиар. Как бы ни были вы уникальны, но исследования отобранных образцов не показали нечего особенного. И это может означать только одно.
Он погладил одним из щупальцев меня по лбу. От этого простого жеста меня едва не стошнило.