— Ты дочь рейменианского посла, а согласно нашему законодательству дипломатическая неприкосновенность распространяется не только на служащих миссии, но и на членов их семей. Розжиг внутреннего конфликта с таким серьезным противником, как Рейменэя, которой принадлежит около тридцати процентов голосов в парламенте, не входит в планы командования флота. Поэтому, поверь мне, они будут крайне вежливы. Я за этим прослежу лично.
В последнее фразе четко прослеживались металлические нотки. Видимо отец уже успел свести тесное знакомство с отделом внутренней безопасности и был крайне ими не доволен. Он аккуратно похлопал меня по руке.
— Ничего, Янни, мне и не такие проблемы доводилось решать. А сейчас я вынужден пригласить этого настырного выскочку, иначе он никогда не оставит нас в покое.
***
— Я не помню.
Это был уже надцатый ответ на однотипные вопросы военного следователя. Настырный таннориец зеленовато-розовой психоделической окраски отличался крайней скрупулёзностью и непробиваемым упрямством. Одетый в что-то похожее на плащ-палатку с отличительными знаками военного флота, он больше всего напоминал мне креветку. Наверное, из-за многочисленных беспрестанно шевелящихся щупалец впереди грузного тела. Многие гуманоидные расы находят внешний вид таннорийцев крайне отталкивающим. Мне же по долгу службы приходилось сталкиваться с ними достаточно часто. Стоило только вспомнить нашего кока и его любимый рацион, как внутренности сворачивались в узел. Нет, до нормального их восприятия мне ещё далеко. Тут-то отцовская выучка пришлась как нельзя кстати.
— Но все же, что-то вы должны помнить. — Исправно тарабанить горловой коммуникатор сержанта Шархи Воша. — По вашим словам, последнее что вы помните, это как на корабль пришельцев с которыми вы вступили в контакт напал корабль представителей их же народа. Как вы считаете, что могло подвигнуть их к этому?
— Это и для меня тайна. Все что я знаю, это то, о чем договаривался с ними адмирал Тарсон. То, что он счел нужным мне рассказал, не более того. Какое было реальное положение вещей мне неизвестно. Согласно моим наблюдениям, кувани Ашантай не нуждался ни в какой помощи, более того куон Тарришь сразу отказался от помощи и поддержки. Я предположила, что экипаж судна «Зарташь» изначально имел враждебные цели по отношению к своим соотечественникам, но из-за поломки корабля и нахождения судна кувани в туманности, кун воспользовался нашими возможностями для поиска своей цели. Он намеренно ввел нас в заблуждение и изначально не планировал ничего давать в обмен на помощь. К сожалению мои воспоминания не восстановились, и я сама теряюсь в догадках о том, что было дальше. Помню только, что было очень больно.
Я отдышалась. Такая длинная тирада сильно вымотала меня, даже не смотря на частые перерывы. Рассудив, что военным не стоит знать о том какие манипуляции проделал со мной Ашантай, сослалась на мнимую амнезию из-за ранения. Не знаю, что мог им поведать Каюдзава. Возможно, он также ничего не сказал. Он никогда не был особенно болтливым. Очень надеюсь, его не подвергли пыткам. Но выставлять на показ то, что инопланетяне оставили нас в живых даже после того как узнали о подставе с нашей стороны, у меня также нет желания. Допросить меня с использованием детектора лжи или других не столь чистых методов они не имели права, только с позволения правителей Рейменэи. А они его никогда не дадут. Замкнутый круг. И сержант это прекрасно понимал, поэтому и пытался найти хоть какие-то несостыковки, тем самым выведя меня на чистую воду. Вот только их не было. Сейчас я говорила чистую правду. Подумаешь, немного слукавила и смолчала — это же не ложь. Все же исключительно ради себя любимой — уж больно не хотелось весь остаток жизни провести под замком в качестве подопытной крысы на неизвестном закрытом сверхсекретном объекте.
— И последний вопрос. — Сержант Вош поджал мелкие щупальца, что означало удрученность. Видимо испепеляющий взгляд моего отца, заметившего мою изможденность, подсказал ему что пора заканчивать. — Откуда у вас этот браслет? Судя по нашим данным, он имеет крайне интересное излучение. А состав его материала не поддается анализу.
Браслет? Что за браслет? Стараясь ничем не выдать свое удивление, я судорожно размышляла над ответом. Я медленно посмотрела на свою правую руку. Как я помнила, отец держал меня за левую и на ней явно ничего подобного не было.
Все было так, как сказал сержант Вош. На моем запястье действительно болталось великоватое для моей руки украшение. Достаточно грубо сделанное и абсолютно не в моем вкусе. Золотой ободок был жесткий и шириной приблизительно в четыре пальца. Сама бы я в жизни не одела подобную безвкусицу. К тому же, из-за болезни ношение украшений мне было противопоказано. И самое главное — я понятия не имела каким образом этот браслет оказался на мне.