— Учитель не одобрил бы рабства; но, друг мой, он нам рекомендовал взаимное прощение, без которого мы никогда бы не смогли избавиться от трудной ситуации наших ошибок. Кто из нас, бывших во плоти, мог бы представить нам своё прошлое без преступлений? В этот момент твоим глазам открывается вина нашей несчастной сестры. Однако, брат мой, твоя душа остаётся заблудшей в своём возмущении. Твоя память, поэтому, не уравновешена, и ты не можешь ещё владеть всей полнотой своих воспоминаний по этому поводу. Ты не в состоянии со всей точностью вспомнить своё прошлое, в поэтому не было бы разумнее в твоём случае дождаться Справедливого Судьи? Как судить и наказывать кого-то своими собственными руками, если не можешь оценить величину своих собственных долгов?
Возмущённый, казалось, был шокирован услышанными аргументами, но, далёкий от отречения от своего положения преследователя, жёстко ответил:
— Твои замечания ценны для самых слабых. Но для меня, знающего изощрённость проповедников твоей сферы, они бесполезны. Я не оставлю своих намерений. Мою ситуацию не решить простыми словами.
Наш спутник, понимая упорство антагониста и сожалея о его невежестве, продолжил братским тоном:
— Речь идёт не об изощрённости, а о здравом смысле. Впрочем, я не пытаюсь умалить твоих личных доводов, тем более, что очень сильные связи соединяют твоё влияние с духом твоей жертвы. Но я обращаюсь к благородным чувствам, которые ещё вибрируют в твоём сердце, чтобы ты признал, что без взаимного прощения мы не уничтожим своих долгов. Обычно требовательный кредитор слеп в отношении своих собственных обязательств. Твои претензии, в своей основе, должно быть, законны; но твой способ возмещения ущерба достоин порицания, и я не вижу ни одного преимущества, к тому же твоя деятельность мстителя лишь усугубляет твои внутренние рубцы, отталкивает от тебя других спутников.
Возможно, затронутый, но всё ещё погружённый в своё тщеславие, одержатель смолк, пока переводчик, повернувшись к нам, спрашивал ориентера насчёт необходимости магнетической помощи несчастному, чтобы его воспоминания могли охватить некоторые ситуации из отдалённого прошлого.
Но Александр заметил:
— Пока что неуместно расширять его воспоминания. Он их не поймёт. До более крупной помощи для его понимания ему необходимо пострадать.
Воспользовавшись самой долгой до сих пор паузой, я скрупулёзно следил за бедной одержимой. Окружённое агрессивными сущностями, её тело стало чем-то вроде жилища для самого жестокого преследователя. Он занимал её организм, с головы и до ступней, налагая на неё ужасные реакции во всех центрах клеточной энергии. Чрезвычайно тонкие, но крепкие провода соединяли их обоих, и по мере того, как одержатель с сатанинской ясностью представлял нам психологическую ситуацию, бедная женщина выказывала воплощённым сотрудникам противоположную картину, открывая перед ними тревогу и непонимание.
— Спасите меня от демона! Спасите меня от демона! — всё время кричала она, тревожа спутников, которые сидели вокруг скромного стола. — О, Боже мой, когда же закончатся мои муки?
С широко раскрытыми глазами, словно глядя на невидимых врагов, она тревожно закричала, после короткого мига молчания:
— Они все пришли из ада! Они все здесь! Вот они! Вот! Вот!
Её стоны походили на долгие свистящие хрипы.
Словно отвечая на мои ожидания, инструктор просветил меня:
— Эта молодая женщина представляет собой острый случай одержимости. С самого детства её преследовали цепкие противники из другого времени. Но в своей незамужней жизни, в защитной среде своих родителей, она смогла в каком-то смысле избежать полного влияния упорных врагов, хоть она и чувствовала их воздействие, в более слабой мере. Однако, пришла ответственность супружества, где, в большинстве случаев, именно женщины ощущают самую большую часть жертвенности, и она не смогла больше сопротивляться. Вскоре после рождения своего первого сына она впала в сильную прострацию, предоставив тем самым благоприятную возможность нечеловеческим преследователям. И отныне она проходила сквозь болезненные испытания.
Я собирался изложить новый вопрос, который возник у меня по этому поводу, но инструктор сказал мне, что сейчас начнётся собрание помощи со стороны воплощённых. Нам нужно было поддерживать эту братскую помощь.
Приятно удивлённый, я наблюдал магнетические излучения собравшихся здесь, в работе помощи, вдохновлённых святым намерением искупительной благотворительности.
Наши техники продвинутой помощи пользовались обильным потоком благотворных сил, осуществляя помощь не только одержимым, но и несчастным преследователям.
Изо всех психически увечных только решительная молодая женщина, о которой мы уже вели речь, использовала помощь на сто процентов. Я осознавал её значительные усилия по реакции на атаки опасных элементов, окружавших её. Окутанная потоком наших братских вибраций, она полностью вернула себе органическое нормальное состояние, хотя и временное. Она чувствовала себя спокойной, почти счастливой.