Я не мог избежать неприятного ощущения, которое оказала на меня эта сцена, и, возможно, из-за моего умоляющего взгляда, как бы просящего за бедного брата, который почти развоплотился от страха, помощник Александра продолжил:
— Насильно прекратить визит, которому он сам и благоприятствовал, не является задачей, соответствующей моим возможностям момента. Но мы можем ему помочь, разбудив его.
И без промедления он энергично встряхнул спящего, громко прокричав его имя.
Вьейра резко подскочил, в смятении, всё ещё в лапах огромной усталости, и я услышал, как он, сильно побледнев, воскликнул:
— Слава Богу, я проснулся! Какой ужасный кошмар! Неужели я и вправду боролся с привидением старины Барбозы? Нет! Не могу в это поверить!…
Он не видел ни нас, ни чёрной сущности, которая всё ещё оставалась здесь. И в момент нашего ухода я почувствовал его внутренние вопросы. Он спрашивал себя, что такого он съел за ужином, пытаясь оправдать ужасный страх физиологическими причинами. Далёкий от того, чтобы выслушать свою собственную совесть в отношении своего злословия и необдуманности, он пытался материализовать урок в своём собственном желудке, скрывая от себя истину.
Но Серторио не дал мне времени на более глубокие размышления. Призывая меня к теперешнему долгу, он добавил:
— Навестим Маркондеса. Нельзя терять время.
Через две минуты мы уже проникли в другой частный дом; там, однако, ситуация была более грустной и неудобной.
Маркондес был здесь, частично отделённый от физического тела, которое лежало с видимым удобством под кружевным покрывалом. Он не был во власти страха, как наш первый друг; однако его положение расслабления выявляло характерные черты людей, зависимых от опиума. Рядом с ним три женские сущности, с насмешливым выражением лиц, менее всего напоминали созидающие создания.
Внезапно увидев нас, хозяин апартаментов не мог скрыть своего удивления, глядя в основном на Серторио, который был одним из его старых знакомых. Пристыжённый, поднявшись с постели, он с трудом пытался дать какие-то объяснения:
— Друг мой, — заговорил он, обращаясь к помощнику Александра, — я уже знаю, что вы пришли за мной… я не знаю, как объяснить то, что случилось…
Он не смог продолжать, опустил голову на руки, словно хотел спрятаться от самого себя. В этот миг я без тени сомнений увидел, что сущности-посетительницы были худшими из худших, как те, которых я знал в области теней.
Возможно, разозлённые отступлением компаньона, который казался грустным и униженным, они разразились громкими криками и воплями, очень близко подойдя к нам без малейшего уважения.
— Вы не можете забрать Маркондеса! — в ярости кричала одна из них. — В конце концов, я прибыла сюда издалека, и не хочу зря терять время!
— Он сам позвал нас этой ночью, — с жаром восклицала другая, — и я ни за что не тронусь отсюда.
Серторио безмятежно слушал всё это, выказывая самое искреннее сочувствие.
Третья сущность, которая, казалось, вобрала в себя самые низшие инстинкты, подошла к нам с ужасным выражением сарказма на лице и заговорила, давая мне понять, что далеко не в первый раз Серторио приходит сюда с теми же целями и в тех же условиях:
— Вы просто самозванцы. Маркондес слаб, он под впечатлением от вашего присутствия. Но мы вам ответим. Вы не сможете вырвать у нас нашего любимого.
И хохоча, она добавила с иронией:
— У нас тоже курсы по удовольствиям. Маркондес не уйдёт отсюда.
В отличие от моих побуждений, Серторио не выказывал ни малейшего внимания. Но слова и выражения этой сущности злили меня. Рядом со мной помощник Александра держался чрезвычайно благожелательно. Сама жертва оставалась грустной и скромной. За что такие унижения? Я собирался ответить, чтобы просветить случай в точных терминах, как Серторио остановил меня:
— Андрэ, сдержите себя! Одна минута откровенной беседы в провокационных целях низшего плана может привести нас к потере целого века.
Затем, с завидным спокойствием, он обратился к заинтересованному Маркондесу, спрашивая его без тени упрёка:
— Маркондес, что мне сегодня рассказать о вас, друг мой?
Собеседник ответил, униженный и в слезах:
— О, Серторио, как трудно удерживать своё сердце на правильном пути! Простите меня… Я не знаю, как это случилось… Я не могу объяснить!
Но Серторио менее всего был расположен слушать стенания и, показывая, что не желает терять зря время, прервал его:
— Да, Маркондес. Каждый выбирает те компании, которые он предпочитает. В будущем вы поймёте, что мы — ваши верные друзья и желаем вам только добра.
Женщины обрушили на него очередную серию деградирующих фраз. Маркондес начал было снова жаловаться, но посланник Александра без колебаний взял меня за руку, и мы вернулись на дорогу.
— Возвращаемся, — решительно сказал он.
— И что? — спросил я, — мы не будем его будить?
— Нет. Здесь мы не можем действовать теми же методами. Маркондес должен остаться в этом положении, чтобы завтра у него подольше сохранилось неприятное воспоминание, которое лишь усилит его неприятие зла.
— Тогда что нам делать? — удивлённый, спросил