И после короткой паузы, пока несчастный плакал горькими слезами, инструктор продолжил:
— Конечно, ваши теперешние боли не могут исчезнуть чудесным образом. Нам всем придётся собирать урожай в соответствии с нашим посевом, Но мы, уже прошедшие множество раз через уроки возобновления, сегодня кое-чему научились. Будьте спокойны и мужественны.
Затем Александр рассказал ему о причине нашей заинтересованности, объяснив ему, что работа братской помощи началась с молитв его нежной и преданной супруги. Он передал ему вести о супруге, о его маленьких детях и старых дяде и тёте. Он рассказал ему о ностальгии Эстер, о её нетерпении увидеть его, хотя бы на одну короткую минуту, при помощи физического сна.
Услышав эти новости, самоубийца, казалось, оживился и заметил:
— А, я недостоин этого! Моё несчастье лишь усилит их боль!…
Но ориентер по-отцовски погладил его по лицу, обещая вмешаться и решить проблему.
Мы снова ушли. Видя моё глубокое восхищение, Александр заметил:
— В этой небольшой драме, которую вы видите, друг мой, вы можете определить размах и сложность наших работ в службе «заступничества». Наши воплощённые компаньоны иногда просят об определённых видах работ, не зная истинного положения вещей. Для человеческого общества Рауль — жертва неизвестных убийц, хотя он — жертва самого себя. Для своей супруги он — идеальный муж, хотя он — преступник и самоубийца.
Я понимал моральные трудности, в которых мы оказались, желая ответить на просьбу, приведшую нас к подобной службе. Слова инструктора не делали очевидной другую вещь. Понимая подобным образом, я осмелился спросить:
— Вы считаете, что Эстер готова к реалиям наших выводов?
Александр отрицательно покачал головой и возразил:
— Только те достойны истины, кто может полностью быть свободными от страстей. Эстер глубоко благожелательна, но ей пока не удалось преодолеть страсти. Она не владеет чувствами; это чувства владеют ею. Поэтому, мы не смогли бы ни в коей мере дать ей полную информацию обо всём этом. Она готова к утешению, но не к истине.
Утверждения инструктора в какой-то степени шокировали меня. Каким образом опустить детали трагедии? Не будет ли это изменой реальности? Каким образом утешить ностальгическую супругу, скрывая от неё истинный смысл событий?
Александр понял мои внутренние колебания и заметил:
— А какое мы имеем право волновать сердце бедной земной вдовы под предлогом откровенности? Зачем обрывать спокойную надежду трём чудесным детям, возможно, отравляя им будущее, просто чтобы показать, что мы — чемпионы реалий? Будет ли больше радости от показа тени преступления, чем от открытия источника утешения? Андрэ, брат мой, жизнь требует от нас большего понимания! У каждого слова — свой случай, у каждого откровения — своё время! Мы не можем представить себе служение помощи, если при этом мы уничтожаем просящего. Молитва Эстер не может нести уныние. Именно поэтому не все получают, когда хотят, разрешение Свыше на служение помощи.
Я хорошо запомнил эти слова.
В этот день Александр обратился вместе со мной к руководителям Помощи, прося сотрудничества одной из сестёр, которые работали в Группах Помощи, чтобы более эффективно ответить на молитвы сестры Эстер. Назначили Ромуальду, существо преданное и благожелательное, которая вернулась с Земли вместе с нами, внимательно выслушав советы друга. Александр не пускался в долгие инструкции. Ромуальда должна была к следующей ночи духовно подготовить вдову к визиту развоплощённого супруга, а затем оставаться возле неё ещё две недели, помогая ей в обретении психической энергии и в реорганизации своей экономической жизни, с помощью достойного и честного сотрудничества.
Манера, с которой деликатный инструктор ответил на все текущие вопросы, была трогательна.
Почти в назначенный момент встречи супругов мы появились в передвижной больнице духовной помощи, где инструктор лично занимался всеми мерами предосторожности. Он пожелал Раулю лучшего настроения, настаивая на том, чтобы не было ни одного слова жалоб, чтобы он воздержался от любых жестов, могущих выявить нетерпение или скорбь. Затем он потребовал, чтобы была закрыта кровоточащая рана, которая делала видимой разорванную область периспритного организма, с тем, чтобы супруга не заметила никакого выражения страдания. Даже Рауль, восхищённый уроком хороших манер, удовлетворённый и оживлённый, внимательно слушал все эти инструкции.
Спустя несколько минут, вошла Ромуальда в сопровождении Эстер, чей взгляд выдавал тревогу и ожидание. Александр взял её за руку и указал на друга, лежавшего на постели.
— Рауль! Рауль! скорбно вскричала вдова, временно отделённая от плотского тела. Её крик разрывал моё сердце.