Сотрудница Эвклида подошла к нам, с улыбкой приветствуя нас. Глубоко удивлённый стольким количеством работ по организации небольшого утешительного служения, я внимательно прислушался к разговору, который разворачивался среди воплощённых:
— Хорошо ещё, что дневная борьба закончена, — сказала уважаемая дама, обращаясь к медиуму после приветствия, — я пришла сюда, чтобы мы вместе пошли туда.
Отавия постаралась скрыть свою печаль, с усилием улыбнулась и ответила:
— Моя добрая Жеоржина, сегодня я не могу… Леонардо не расположен к этому и желает пораньше лечь отдыхать.
— Я знаю, знаю, — заметила посетительница с нежностью в голосе и строгостью в отношении, глядя на главу семьи; — ты, Отавия, имеешь свои обязательства и не можешь пренебрегать ими!
Затем она поднялась, коснулась плеча своего племянника, который устроился на диване, и со всей откровенностью заговорила:
— Сын мой, тому, что ты отдаёшься удовольствиям и откладываешь духовное развитие своим легкомысленным поведением и дурной волей, я не могу помешать; но предупреждаю, что касается обязанностей твоей жены в нашем просветительском центре, я требую, чтобы ты не становился между ней и высшими намерениями. Отавия — примерная личность; она всю свою жизнь выносила твои капризы и уже подарила твоему отцовскому духу двух сыновей, прекрасно воспитанных в разуме и в сердце. Не запрещай ей божественного служения. Я бы могла возмутиться, подговорить её к сопротивлению тебе, но предпочту предупредить, что твои действия против блага не останутся безнаказанными.
Я увидел, что слова уважаемой дамы вышли вместе с двумя большими струями магнетической энергии, которые окутали Леонардо, вынуждая его к размышлению. Он подумал несколько мгновений и, побеждённый, ответил:
— Отавия может идти туда, когда захочет, главное, что она будет в твоей компании.
Старая дама поблагодарила его, вдохновляя его самого на изучение вопросов Духовности, и когда обе дамы собирались отправиться к учебной группе, вернулся Александр, чтобы, в свою очередь, сопровождать нас.
Я увидел, что инструктор сразу же определил подавленное состояние медиума, догадываясь о трудностях, которые противостояли обещанному общению с Дионисио, но, далёкий от ссылок на свои вчерашние предупреждения, он теперь старался выглядеть оптимистом, стимулируя, как я мог отметить, оптимизм Эвклида к служению благу.
Мы вошли в широкий салон этой мастерской духовности, когда было ровно без четверти восемь.
Как обычно, работников нашего плана было чрезвычайно много, они были заняты различными видами помощи, подготовкой и наблюдением. Пока несколько тревожных друзей и семья Дионисио, состоявшая из его супруги и детей, ожидали начала общения, мы прикладывали большие усилия к тому, чтобы улучшить состояние приёма у Отавии.
Александр, как и раньше, превосходил самого себя, подавая пример священного сотрудничества. Он решил, что несколько наших сотрудников будут помогать эндокринной системе в общем, и что они приложат все свои усилия, чтобы срочно привести в порядок функции печени, определённый баланс желудка и кишечника для теперешних нужд, чтобы медиумический аппарат мог функционировать с как можно большей гармонией.
В двадцать часов, когда воплощённые братья собрались все вместе, служение началось с трогательной молитвы хозяина дома.
Воспользовавшись предложенной ему магнетической помощью, медиум почувствовала себя значительно лучше.
Я снова в восхищении любовался световым феноменом эпифиза и помогал ценным усилиям Александра в технике медиумической подготовки, наблюдая, как неутомимый инструктор становился всё более внимательным в задаче поддержки всех клеток головного мозга, элементов языкового центра и частей и мускулов центра произнесения слов.