— Кто знает? — ответил Эвклид. — Активный и миссионерский медиумизм несравним с уютом, и, конечно, все те, кто пользуется относительным материальным комфортом, могли бы участвовать в прекрасных возможностях созидательной работы в своём окружении; но воплощённые души, когда пользуются естественным спокойствием физического существования, остаются в области общего служения, свойственного их индивидуальным нуждам, и так как точное осуществление долга уже представляет собой великое усилие, они редко переходят границы законных обязательств, в поисках божественного поля самоотречения. Однако, интенсивная борьба расширяет интимное вдохновение. Страдание, когда оно соединяется со светом живой веры, является созидательным источником духовных крыльев.
На этом месте братских разъяснений мой спутник улыбнулся и заметил:
— Формулируя эти оценки, мы не хотим сказать, что конструктивный медиумизм должен быть уделом сердец, связанных с болью. Нет. Миссии Высшей Духовности принадлежат всем созданиям доброй воли. Мы лишь выражаем своё убеждение, что существуют души, ревностные в идеале Блага и Истины, которые пользуются препятствиями, чтобы лучше осветить подъём божественного искупления.
Хозяйка дома закончила готовить скромный ужин и, пока супруг не вернулся домой, она направилась в свою комнату, где имела привычку, согласно тому, что говорил Эвклид, совершать подготовительные молитвы.
Эвклид расположил Дионисио рядом с ней и пока медиум концентрировалась в молитве, деликатный друг проводил ей магнетические пассы, усиливая ей нервы внутренних органов и предоставляя ей, насколько я мог видеть, большие дозы силы, и не только нервным фибрам, но и миомным клеткам.
Отавия просила Иисуса дать ей достаточно энергии для осуществления своей задачи. Её молчаливая просьба, простая и искренняя, тронула нас. Она размышляла над обещанием, которое духовные друзья сдержали накануне, в отношении контакта с вновь развоплощённым Дионисио. Она старалась подготовиться к эффективной медиумической помощи, изолируя свои мысли от естественных противоречий материи. Понемногу, под влиянием Эвклида, образовалась флюидическая связь, соединившая медиума с рядом сидящим Дионисио. Компаньон, готовивший работу, рекомендовал развоплощённому другу поговорить с Отавией с помощью своих ментальных энергий, организуя благоприятную атмосферу для ночного служения.
Дионисио начал говорить ей о своих духовных нуждах, в надежде, что его земная семья и бывшие коллеги по духовному обучению смогут почувствовать его, позволяя мне отметить, что медиум воспринимала его присутствие и слова в форме образа и воспоминания, внешне нереального, в сфере мысли. Я с интересом наблюдал протяжённость вибрационной границы, которая отделяла нас от воплощённых Духов, потому что мы находились напротив информированной и образованной медиумической организации, и нам нужно было начинать работу коммуникации, как если бы мы были на огромном расстоянии и постепенно завоёвывали бы плотные круги сопротивления.
Особый диалог длился долго, мы признавали, что к концу предварительной интересной беседы между медиумом и тем, кто проявился бы, беседа была полностью направлена братским тактом Эвклида во всех своих деталях. Отавия, казалось, была более знакома с темой, с ясностью присоединяясь к тому, что Дионисио хотел делать.
Всё шло хорошо, и я не переставал восхищаться этой неожиданной работой медиумической подготовки, когда произошло нечто очень серьёзное. Вернулся хозяин дома, грубым образом нарушив спокойствие вибраций, в которых мы купались. Извергая громкие вопли, едва войдя, он заставил супругу встать. Несчастный человек обращался с ней, как со скотом, выказывая все характеристики домашнего тирана. Его окружение составляли несколько извращённых сущностей.
Отавия накрыла на стол, совершая чудеса в области евангельского терпения.
Закончив скромный ужин, в котором участвовали супруг и её двое старших детей, благородная дама обратилась к мужу:
— Леонардо, как ты знаешь, я сегодня вечером иду на собрание, мне надо выйти раньше восьми вечера.
— Что?! — воскликнул её муж, пьяный от вина, разглаживая свои седые усы, — мадам не может сегодня выходить из дому! Никаких сеансов! Сегодня — нет!
Под впечатлением от этого бурного отношения, я спросил Эвклида, спокойно следящего за сценой:
— И что теперь?
— Я предвидел этот вариант, — ответил он мне, с грустью во взгляде, — и попросил одну из наших сестёр, чтобы она привела тётку буйного Леонардо, которая вступится в пользу наших желаний. Они должны скоро быть здесь. Речь идёт о личности, которой он уступит без усилий.
И в самом деле, пока Отавия молча утирала слёзы, освобождая стол от посуды, раздался громкий стук в двери.
Леонардо пошёл открывать, и несколькими минутами позже очень симпатичная развоплощённая сущность проникла вовнутрь, сопровождая старую даму гостеприимного и весёлого нрава.