Молитва закончилась, с помощью многочисленных служителей нашего плана вибрационный баланс был установлен, Отавия со всевозможной осторожностью и вниманием была частично отделена от физического тела. Она приблизилась к Дионисио, который, тоже частично, начал использовать способности медиума. Отавия находилась на близком расстоянии от своего тела, имея возможность вновь войти в него в любой момент, по собственному импульсу, сохраняя относительное осознание того, что происходит, пока Дионисио пытался говорить, со всеми предосторожностями мобилизуя потенциал, который ему не принадлежал, под контролем хозяина дома и чувственным наблюдением друзей и благодетелей, которые внимательно следили за его выражением, чтобы в нужный момент поддержать правильный баланс чувств. Я признавал, что процесс обычного замещения был практически идентичным процессу прививки фруктового дерева. Постороннее растение проявляет свои характеристики и предлагает свои особенные плоды, но само привитое дерево не теряет своей личности и продолжает жить своей собственной жизнью. Здесь — то же самое, Дионисио был элементом, который присоединялся к возможностям Отавии, используя их в производстве присущих ему духовных ценностей, но, естественно, подчинённым медиуму, без ментального роста, силы и приёма которого он не мог бы проявить свой собственный характер перед лицом присутствовавших. Именно поэтому, логически, невозможно было полностью изолировать влияние бдительной Отавии. Физическая обитель была её храмом, который срочно надо было защищать против любого проявления смятения, и никто из нас, присутствовавших развоплощённых, не имел права требовать от неё большего отдаления, потому что она охраняла свой физиологический потенциал и защищала его от зла, рядом со всеми нами или на расстоянии от нашей чувственной помощи.
Но наша атмосфера гармонии не могла успокоить смятенное ожидание воплощённых наших спутников. У нас главным были контроль, дисциплина и самоконтроль; у них царили смятение и тревога.
Они требовали, чтобы рот Отавии выдавал Дионисио- человека, но наш план, через проявления медиума, давал им Дионисио-духа. Человеческая семья ожидала взволнованного отца, всё ещё мало подчинённого созидательным страстям, а мы помогали нашему брату поддерживать свою душу спокойной и облагороженной, ради пользы членов земной семьи.
Он говорил, терзаемый сильными эмоциями, а Александр и Эвклид, занимаясь попеременно то им, то медиумом, следили за поведением и словами, чтобы он проявлялся только в темах, необходимых для всеобщего созидания, давая ему почувствовать понятие ответственности за все вредные ментальные образы, которые его слова могли бы создать в головах и в сердцах присутствующих.
С этой точки зрения Дионисио повёл себя отлично, по всем пунктам послания, который он передал, с прекрасным духовным достоинством, творя настоящие чудеса внутренней дисциплины, чтобы обойти молчанием определённые семейные ситуации и сдержать слёзы, наполнявшие сердце.
После почти сорокаминутной речи, обращаясь к семье и своим коллегам, Дионисио попрощался с ними, повторяя трогательную благодарственную молитву, которую диктовал ему взволнованный Александр.
Наша помощь проходила в абсолютной гармонии. Наш брат предложил возможные элементы личной идентификации, но собрание не приняло этого дара с желаемой серьёзностью. Ментальная концентрация была прервана окончанием и закрытием сеанса. Начались оценки, показывавшие, что четыре пятых присутствовавших не приняли его проявление за истин}’. Только супруга Дионисио и лишь редкие друзья действительно узнали его живое и вибрирующее слово. Его же собственные дети закрылись в лагере сомнений и отрицания.
Окликнутый одним из своих спутников, старший сын сказал:
— Невозможно. Это не мог быть мой отец. Если бы это был он, то он уж наверняка упомянул бы о таком трудном нашем семейном положении…
Другой сын Дионисио легкомысленно добавил:
— Я не верю в подобные проявления. Если бы это был папа, он бы ответил на вопросы, которые я внутренне задавал себе. Возможно ли, чтобы в ином мире родители больше не помнили о привязанности к своим детям?
В группе, собравшейся в углу зала, начались злословия и инсинуации. Только вдова и три идеальных брата держались рядом с медиумом, поддерживая её дух в служении с помощью слов и мыслей понимания и радости.
В сборище, где сыновья высказывали свои неблагодарные впечатления, один друг наукообразно, торжественно утверждал:
— Мы не можем верить в это так называемое замещение Дионисио. Отавия знает все детали его прошедшей жизни, она почти все дни оставалась рядом с семьёй, и Дух, который общался с ней, не выявил никакой особенности, по которой можно было бы узнать его.
И уронив пепел своей сигареты в небольшую вазу, стоявшую рядом, он язвительно добавил:
— Проблема медиумизма это очень серьёзный вопрос в Доктрине; анимизм — зловредная трава, растущая повсюду. Наш обмен с невидимым планом полон жалких обманов.
Один из присутствующих мальчиков широко раскрыл глаза и внезапно спросил: