— В таком случае- я отвечу отрицательно. Миссис Стоун никогда не звонила в Вилледж 7-36;46.
— Как же тогда объяснить, что вы запомнили этот номер?
— Это моя обязанность,— ответила она, явно забавляясь.— Я же еще и телефонистка, вы знаете это? И можете мне поверить, я знаю свою работу.
Джим надел на голову шляпу.
— О’кей. Мы получим счета за телефонные разговоры.
Он направился к выходу, за ним последовал Монт. Подойдя к двери, Джим повернулся ко мне:
— Не вмешивайся в это дело, Герман. Возьми пятнадцать дней отпуска начиная с сегодняшнего дня.'
Я спросил его, не приказ ли это.
— Да. Инспектора Греди. Мне не больше твоего хочется видеть, как осудят Пат, но эта история не должна влиять на личные взаимоотношения.
Я ответил ему с горькой усмешкой:
— Понятно. Это твоя работа.— Я сделал глоток рома.— Но я не прошу Греди. И тебя тоже. Пат не убивала Кери, и я докажу это.
— Каким образом?
Я рассказал ему кое-какие подробности.
— Я попросил Ника Казараса найти официанта Майерса, Если ему это удастся —тем лучше, если нет — я сам займусь этим. Думаю, ключ ко всей истории—у этого типа. Последнее, что запомнила Пат,— то, что она пила кока-колу у прилавка. Симон мог подмешать ей туда наркотики... Если он это сделал, значит, она сказала правду. И я заставлю этого Симона выплюнуть правду, даже если для этого потребуется оторвать ему одну ногу или разбить башку.
Джим старался не показывать свое раздражение.
— Держи себя в руках,— со значением проговорил он.— Во имя нашей дружбы, Герман, не вмешивайся в это. Я же сделаю все, что только будет в моих возможностях, чтобы вытащить Пат. Но никогда еще ни в одном деле, которое я вел, не было таких исчерпывающих доказательств вины подозреваемого.
Я спросил его, что он хочет этим сказать.
— Ты сам это отлично знаешь,— ответил он, открывая дверь и тихо затворяя ее за собой.
Я сел, держа в руке бутылку рома. Прекрасная блондинка взяла ее у меня, сделала глоток и вернула. Я посмотрел на нее сбоку. Над верхней губой у нее появились капельки пота. Грудь ее высоко вздымается, когда она дышит.
Я спросил:
— Что это вас так забирает?
— Мне это было необходимо, если ,вас не шокирует такое поведение.
Посередине ее пеньюара, от начала декольте до низа юбки, проходила молния, в тон небесному цвету одежды. Она продолжает бурно дышать, молния понемногу сползает вниз и дает возможность увидеть красивую линию груди. Она не носит лифчика. Под пеньюаром на ней ничего нет. Только кожа. Грудь крепкая и красивой формы. Глядя на нее, я вспомнил маленького газетчика, который сказал, показывая на фотографию. Пат: «Если бы мне предложили прожить с ней один год, я бы согласился и потом сразу же ушел бы в монастырь».
Мисс Велл высокая, как и Пат. И она, кстати, очень красива. Я стараюсь не смотреть на то, что она показывает. И это мне плохо удается. Я повторяю:
— Что это вас так забирает?
Она вынула из-за пазухи маленький сверток.
— Я боялась, что мистер Пурвис будет меня обыскивать. Как он сказал, речь ведь идет об убийстве?
— И что же?
Она протянула мне сверток. Это были счета. Пять счетов, и все на имя Германа Стоуна. Около моего имени стояли месяц и число телефонных переговоров, заказанных из моей квартиры. Я пробежал глазами список. Во рту у меня все больше пересыхало. Пат мне лгала. Она утверждала, что не знала Кери. Она клялась; что никогда не слышала его имя, пока не очутилась голой, как червяк, у него в квартире. А между тем она звонила в Вилледж по телефону 7-36-46 — свидетельство тому здесь, на бумаге. По крайней мере два раза в день в течение последних шести месяцев.
Я смотрю на мисс Велл, не поворачивая головы. Она облокотилась на подушки дивана, и верхняя часть, ее одежды, по-прежнему открытая, позволяет видеть белую кожу.
— Что это вас так забирает? — уже третий раз я задаю этот вопрос.
Она слизнула языком капельки пота на верхней губе.
— Вы хотите знать, почему я спрятала' это от мистера Пурвиса?
— Да!
Она скрестила пальцы на затылке и развела локти в стороны.
— Может быть, потому что вы мне нравитесь,— ответила она. — Может быть, потому что вас я знаю немного больше, чем его. Может быть, я заметила некоего детектива ростом метр восемьдесят пять и весом в девяносто килограммов с волосами щеткой и сломанным носом, который проходит через холл каждый день в течение года. И, быть может, я хотела, чтобы он был только мой, а не той женщины, которая его обманывает, как только он уходит из дома.
Она дышит, еще порывистей, чем раньше. Ее грудь поднимается и колышется в такт ее вздохам. Каждый раз, как она вздыхает, молния сползает на один сантиметр. Она так же красива, как Пат. Она будет принадлежать мне, если я захочу. Не ради каприза, а потому что этого хочет она. Служащая, доходного дома, влюбленная в нанимателя квартиры, на которого она смотрела каждый день в течение года, когда он проходил мимо нее.
