Я опять на красный свет перешел Шестую авеню. Зеленый свет зажегся, как только я встал на тротуар. Одно такси затормозило. Я открыл дверцу машины и упал на сиденье.
— Куда вас отвезли, парень? — спросил меня шофер,
Я назвал ему первый пришедший на ум адрес.
— На Пен-стейшн.
Пока он опускал окно по другую сторону от сиденья, одна из полицейских машин объехала его и направилась в сторону 54-й улицы, оставляя за собой как бы след воющей сиреной. Проезжая вперед, шофер бросил взгляд на улицу.
— Черт возьми, посмотрите только на все эти машины фликов! Должно быть, случилось что-нибудь сверхъестественное.
Мне пока трудно нормально дышать, у меня одышка.
— Да, конечно,— стараясь говорить спокойно, ответил я.
Его взгляд встретился с моим в видовое зеркальце. Совершенно ясно, он увидел запачканные кровью волосы и одежду, неподходящую мне шляпу. Водитель чуть не подавился и стал открывать дверцу машины со своей стороны.
Я опустил стекло, которое нас разделяло, и наставил на его затылок револьвер.
— Гм,— произнес я, считая, что достаточно обратил этим его внимание.— Гм... гм...
Сидя на качелях на площадке для игр, я в темноте пытался разглядеть, сторожил ли кто-нибудь мой дом. Без сомнения, так должно быть. Я сидел уже довольно долго, глядя на окна здания. Почти все они, включая и окна моей квартиры, темны. Сейчас около часа ночи.
Я облизал свою ладонь. Она еще болит. Зубы немки разодрали кожу. Какое счастье, что я не ее любовник! В порыве страсти она способна насквозь прокусить ему руку. Меня знобит, и я боюсь. Не за себя, а за Пат. Как только наши парни поймают меня, я ставлю одну трубку табака против восьми миллионов долларов, что они не поверят тому, что она говорит, и не Захотят помочь ей. Единственная надежда на Абе Фитцела. Надеюсь, мои друзья прочешут Манхэттен во имя моего благополучия. Мое преимущество заключается в том, что, будучи профессионалом, я знаю, как все происходит в уголовной полиции. Малейший признак, который может навести на след, принимается во внимание. Они опросят всех подвозивших меня шоферов такси. Но один Бог знает, сколько их было, прежде чем я спустился в подземку, смешавшись с толпой выходивших из театра.
Вечерний бриз раскачивает железную цепь качелей. Мне показалось, что шум затихает. Я встал и подошел к высокой ограде, которая отделяет площадку для игр от площади перед домом. Если я буду действовать открыто, меня обнаружат, но мне совершенно необходимо поговорить с Мирой. Ограда действительно высока. Шуметь нельзя. Я снял ботинки, связал их и повесил себе на шею. Отошел на пять-шесть шагов, разбежался и перепрыгнул ограду с первого раза.
Я на секунду остановился в полосе темноты посмотреть, что делается в освещенном вестибюле. Дежурная, та, у которой седые волосы, сидит на своем месте и, похоже, читает роман. Жиль и Мак, оба в штатском, развалились в глубоких креслах. Время от времени они бросали взгляды, полные надежды, на входную дверь дома. Да! Заставил-таки я побегать этих бедных ребят! С них сняли форму, приказали надеть гражданскую одежду и вменили в обязанность сторожить меня у моего дома, потому что они оба хорошо знали меня. И одному, и другому, видимо, нравится роль детектива...
Я нагнулся, чтобы больше не видеть их. Надел ботинки. Они такие же потные, как и мои ноги. Обошел дом. Сзади меня находится маленькая лестница, которая ведет в котельную. Дверь туда не заперта на ключ. Я открыл ее и прислушался, не шевелясь. Услышал только шум мотора. Время от времени он издавал негромкий свист..
Через котельную я подошел к двери, ведущей в дом. Открыл ее, стараясь не шуметь. Рядом есть грузовой лифт, но я не смею воспользоваться им. Дверь кабинета управляющего, который расположился прямо над котельной, выходит к лифту.
Я поднимаюсь по железобетонной лестнице, стараясь ступать бесшумно, этаж за этажом. Перепрыгивая через ограду, я задел ногой за дерево, и теперь из ноги капала кровь, оставляя следы на ступенях. Рука болит уже до самого плеча. Никогда в жизни не испытывал такого состояния. Я знаю, у Миры комната на самом верху, но какой у нее номер? И что ей сказать? Я с большим удовольствием сел бы сейчас на ступеньку лестницы и громко завыл. Мне хочется биться головой об стены до тех пор, пока Жиль и Мак не услышат меня... Они доказали бы способность к обязанностям детектива, «схватив» меня на пожарной лестнице. Усилием воли я взял себя в руки.
