Верхний этаж освещали только маленькая, лампочка на лестнице и красная лампочка, указывающая на выход на случай пожара. Но Мира не должна еще спать: она только что сдала дежурство. Надо, чтобы она. оказалась в своей комнате. Я прислонился к входной двери, которую закрыл за собой, и посмотрел в коридор. Под тремя дверями свет. Я прислушался у первой двери. Это не комната Миры. Там двое мужчин спорят относительно поступка их приятеля. Я прошел до следующей двери, стараясь припомнить, какие духи у Миры. Этого я не помню. Я, чувствовал только запах ее кожи. Слышно, как по радио говорит мужской голос, очень тихо. Похоже на распоряжение полиции. Но слов не разобрать.
Я подошел к третьей освещенной двери. Какая-то женщина хлопает себя по лицу, втирая крем: характерный слабый звук. Не думаю, что это Мира. Насколько я помню, она не мажется, лишь красит губы. Я вернулся к двери, из которой слышно бормотание радио, и тихо постучал. Никакого ответа. Дверь не заперта. Я вошел и заглянул в комнату. Мира лежит на кровати, в том же небесного цвета пеньюаре, в котором она была, когда мы с ней «познакомились».
— Вот как? — воскликнула она, увидев меня. — Это вы?
Я закрыл за собой дверь и сел рядом с ней на кровать.
— Вот как? — повторила она.— Честно говоря, не ожидала снова увидеть вас!
— А почему бы и нет?
— Потому что внизу, в вестибюле, сидят два детектива, которые ждут вас.— Она пальцем показала мне на радио.— Потому что все флики Нью-Йорка брошены на ваши поиски. Почему вы сделали это, Герман?. не очень больно говорить.
— Что я сделал?
— Убили Симона.
— Я не убивал его.
Она внимательно посмотрела на меня.
Я встал, чтобы открыть маленький шкафчик с аптечными принадлежностями, висевший над умывальником
в углу комнаты. Но не нашел того, что искал. Посмотрел на комоде и в двух первых ящиках.
— Если вы ищете что-нибудь выпить, то там не найдете ничего,— сказала Мира.
Она открыла отделение ночного столика и достала оттуда бутылку виски.
— Вот.
Я вынул пробку и отпил хороший глоток. Хороший виски. Вылил немного себе на ладонь и промыл рану. Казалось, я еще больше погружаюсь в кошмар. Я спросил тогда у Гиннеса: «Сколько выпила Пат во вторник вечером?»— «Восемь или девять стаканов,— ответил мне Гиннес. — А может, и больше».— «А что она пила?» — «Ром, сухой ром»,— ответил он мне.
Я протянул бутылку Мире. Она сделала один глоток. Как мужчина. Не спрашивая воды.
— Вы любите виски? — спросил я ее.
— Если бы не любила,— ответила она,— я бы его не покупала.
Она потянула молнию на своем пеньюаре, чтобы я мог видеть белизну ее кожи.
— А почему вы так смотрите на меня?
— Где вы это прячете, Мира?
Она поставила бутылку на ночной столик.
— Где я прячу что?
— Краску. Краску для рыжих волос, которой вы пользуетесь.
Мира прижалась к подушке.
— Что бы я стала делать с краской для волос? Особенно с рыжей, как вы говорите?
Я сел рядом и внимательно посмотрел на нее. Теперь я понял, почему у меня было впечатление, будто я знаю ее давно. Не потому что видел ее на месте дежурной, проходя через вестибюль. Чем больше я на нее смотрю, тем больше утверждаюсь в этой идее. Она довольно высокая девушка, красивая, фигурой и весом очень схожа с Пат. Ей достаточно выкрасить волосы в тот же цвет, как и у Пат, замазать веснушки на носу, сделать ту же прическу и накраситься так, как это делает Пат, и их трудно будет отличить человеку, который близко не знает ни ту, ни другую. И особенно тому, кто видел их издали или при неверном освещении в каком-либо баре.
Мира продолжает играть застежкой-молнией, спускает ее и поднимает. Спускает до такой степени, что я вижу даже кожу ее живота.
— Почему вы как-то странно смотрите на меня? — снова спросила она.
— Вы ничего не знаете?
— Нет.
Я положил руку на ее руки.
— Перестаньте заниматься этой дрянью, застежкой, и скажите мне, каким образом...
— Каким образом — что?
— Каким образом вы достали одежду Пат? Почему вы в течение шести месяцев выдавали себя за нее? Почему вы заставили Джоя Симона усыпить ее наркотиками? Как вы устроили, чтобы Пат -оказалась в квартире у Кери? Почему вы добиваетесь, чтобы её приговорили к смерти?
Глаза Миры наполнились слезами. Это еще больше усилило ее сходство с Пат. Когда Пат очень расстроена, она плачет.
— Вы действительно сумасшедший, вы совсем потеряли голову, мистер Стоун.
— А! Теперь я стал мистером Стоуном.
— Вы сами захотели, чтобы было так.— По ее щекам покатились слезы.— Я пыталась оказать вам услугу, помочь вам. Я спрятала номера телефонов и счета вашей жены; выставленные за переговоры с Кери. Я отдалась вам. — Грудь ее стала бурно вздыматься.— Я пыталась вас утешить. Я даже варила вам кофе. Я сказала вам, что вернусь, как только окончу работать; А вы; что вы сделали?
— Я жду, чтобы вы мне ответили.
Она откинулась на кровати. Моя рука вместе с застежкой-молнией оказалась на ее животе. Я отдернул руку.
