Миссис Всё на свете полностью

– Я своих детей люблю, – сказала Валери, – но иногда мне хочется…

– Мне тоже, – кивнула Стефани.

– И мне, – хором повторили Джо, Арлин и Джуди.

Трещал огонь, выл ветер, падал снег. Оплывшие свечи мигали и гасли.

К полуночи уснули почти все, дрова в камине прогорели до углей. Джо устроилась на полу между Бетти и Нони. В ночи ее разбудил детский крик и стук ледяной крупы о стекло, потом Стефани села в кресло-качалку и запела колыбельную «Крошка, помолчи». Джо разнежилась и расслабилась настолько, что того и гляди растечется по полу. «Или же я просто пьяна». Вдруг зашуршало одеяло, пахнуло лавандой и сандалом – духи хиппи, подумала она. Лежавшая рядом Бетти зашептала:

– Расскажи, что случилось с Шелли Финкельбайн.

Джо закрыла глаза.

В семьдесят шестом году они с Дэйвом приехали в Мичиган на День благодарения. Соединенные Штаты праздновали свое двухсотлетие, в новостях показывали, как в нью-йоркскую гавань входят парусные суда, и на фоне всеобщей веры в начало новой эпохи в жизни страны Джо с Бетти удалось убедить Сару заменить старый диван в гостиной. Праздничным утром Дэйв ушел на встречу с друзьями по студенческому братству, каковых у него имелось в избытке, и, как подозревала Джо, чтобы опохмелиться после вчерашнего. Бетти медитировала в спальне, сидя в позе лотоса перед горящей свечой, Сара фаршировала индейку, девочки играли в прятки на заднем дворе. В дверь постучали.

– Джо, открой! – велела Сара.

Джо распахнула дверь и увидела Шелли. Та обрезала до плеч свои длинные темные волосы и исхудала дальше некуда. Под расстегнутым воротником бело-розовой клетчатой рубашки виднелись острые ключицы, белые слаксы на ней буквально висели. Шубка из блестящего шоколадного меха, через плечо дорогая сумочка. Шелли держала двумя руками пишущую машинку Olivetti в твердом футляре. Ногти у женщины были короткие, неухоженные, с зазубринами наверху, явно обкусанные, розовая помада с нижней губы стерлась.

Их взгляды встретились. Сердце Джо замерло. «Ничуть не изменилась», – подумала она.

– Привет, – выдохнула Джо.

Шелли неуверенно улыбнулась, махнула рукой, и Джо поняла, что ошиблась. Шелли все еще была красавицей, при виде ее наверняка оборачивались прохожие на улице, но она заметно растеряла свою уверенность и чванливость девочки из богатой семьи.

– Можно войти? – спросила она.

Джо молча провела Шелли в гостиную. Гостья поставила машинку на кофейный столик, села на новый диван и положила нога на ногу.

– Ничего, если я закурю?

– Лучше не надо. – Джо кивнула в сторону двора. – Здесь мои девочки.

Многие годы Джо думала об этой встрече, проигрывала десятки сценариев, сотни вариантов. Вот она гордо проходит мимо Шелли в супермаркете, хотя та вряд ли делает покупки сама, или сталкивается с ней на теннисном корте, хотя Шелли в теннис на играет. Джо представляла их разговор снова и снова, пробуя разные версии себя: резкий и холодный тон, напускное безразличие, вежливая доброжелательность, которая порой хуже холодности или безразличия. Но она никак не ожидала, что Шелли придет к ней домой сама – такая хрупкая, грустная и несчастная.

– Что происходит? – спросила Джо.

– Я ушла от мужа, – объявила Шелли без всяких предисловий. Она коснулась четвертого пальца левой руки и потерла то место, где раньше носила кольцо. Скулы ее обозначились еще четче, под глазами залегли темные круги.

– Да ну? – Джо постаралась сохранить невозмутимость.

Шелли покачала головой:

– Я считала, что смогу быть той женой, которая ему нужна. – Она опустила взгляд, потом посмотрела Джо в глаза. – Как видишь, не смогла. Я все время думала о…

Джо вскочила так поспешно, что у нее закружилась голова. Если бы она услышала из уст своей любимой Шелли следующее слово, то точно бы этого не вынесла. Где-то неподалеку наверняка подслушивала Сара. Вдруг Шелли скажет, что все еще любит ее? Что тогда делать? Броситься ей в объятия? Прижать к сердцу и радостно воскликнуть: «Я твоя»? Конечно, нет. Даже думать о таком смешно! Она – мать.

– Сочувствую, – сказала Джо. – Кофе хочешь?

Повисла пауза.

– Кофе, – наконец промолвила Шелли. – Конечно.

Джо пошла на кухню, и Сара удивленно подняла брови. Чувствуя себя виноватым подростком, Джо пробормотала, что на минуту заглянула Шелли, потом налила в кофеварку воду, насыпала измельченные зерна, взяла кружки, салфетки, молоко из холодильника, сахар с привычного места на стойке возле плиты. Тем временем она думала о своих девочках. В то утро Джо заплетала Мисси косички, и сладковатый аромат дочери еще витал неподалеку, а серьезная кареглазая Ким с утра первым делом прибежала к маме в постель и рассказала, что ей приснилось ночью…

– Легкий и сладкий? – крикнула Джо, вспомнив их старую шутку: Джо – черная и крепкая, Шелли – легкая и сладкая.

– Черный пойдет. – Голос Шелли звучал безжизненно. К тому времени, как Джо принесла кружки в гостиную, трепетная надежда, с которой Шелли постучала в дверь, сменилась покорностью. – Я совершила ужасную ошибку…