На тот момент, в восемьдесят седьмом году, ферма Блю-Хилл производила сорок тысяч банок консервов ежедневно и каждые полгода выпускала новые продуктовые линии. Сама ферма давно перестала быть коммуной. Ее перестроили, соскоблили облупившуюся краску, поменяли полы и окна, добавили несколько ванных комнат и оснастили современной сантехникой. Она превратилась в магазин, гостиницу, туристический объект, и Бетти стала ее совладельцем. Бетти тоже выглядела соответственно: волосы подстрижены, уложены и подкрашены, блузочки в крестьянском стиле и джинсы-клеш уступили место строгим костюмам с подплечниками от Жиль Зандер. Джо знала, что сестра все еще беспокоится о своем весе, и ее волнение обычно достигало пика перед встречами с матерью, хотя, по мнению Джо, вид у Бетти был вполне цветущий.
Теперь Бетти пользовалась косметикой ничуть не меньше, чем любая из знакомых Джо, и еще она брила и выщипывала те же места, что и подруги Джо. Даже если она до сих пор считала бюстгальтеры и туфли на высоком каблуке орудиями патриархата, то с необходимостью их носить вполне примирилась.
– Если хочешь знать правду, – призналась Бетти, когда Джо позвонила, чтобы поздравить ее с публикацией статьи в
– У Девона Брейди?
– У него была превосходная продукция, приметная упаковка, удобная фасовка. Он знал своих клиентов. Рекламировать такой товар, конечно, не мог, зато эффективно использовал рекламу из уст в уста.
– Непременно расскажи об этом людям, – заметила Джо. – Кто знает, сколько амбициозных юных наркодилеров тебе удастся вдохновить?
Бетти расплылась в улыбке. Джо улыбнулась ей в ответ. Сестры одновременно воскликнули:
– Эй, а помнишь?..
Они рассмеялись, и Джо хотела сказать:
По позвоночнику Джо пробежал холодок. Она посмотрела на сестру и поняла, что Бетти тоже заметила эти перемены.
– Девочки, – объявила их мать, – у меня для вас новость.
Сара оставила им письмо в верхнем ящике комода, в стандартном конверте, на котором написала имена обеих дочерей. Бетти с Джо разбирали материны вещи. Джо взяла на себя платяной шкаф, Бетти – комод, поэтому письмо нашла она.
– Читать будем сейчас? – спросила Бетти.
Джо закусила губу, размышляя.
– Вечером, – решила она, – когда закончится шива.
После обеда дом заполнился, как и два дня назад, сослуживцами Сары из
После того как раввин провел миньян для чтения Каддиша и дом опустел, Джо нашла бутылку шнапса, вероятно, оставшуюся после отцовской шивы. Дэйв с Гарольдом увезли девочек обратно в отель, а Джо с Бетти вынесли письмо и выпивку на задний двор, где Сара поставила под вишней кованый столик с четырьмя крошечными колченогими стульями. Джо с Бетти втиснулись на них с трудом. Джо открыла письмо, написанное синими чернилами на тетрадных листах в линейку твердым материным почерком с наклоном влево, с ее обычными сокращениями, заглавными буквами посреди предложения и другими отклонениями в использовании пунктуации. Они прочли письмо и узнали, что секреты были не только у них от матери, но и у нее от них.
– Умела же она переходить к самой сути, – заметила Джо.
– Ей делали химию? И она ничего нам не сказала?! – У Бетти защипало глаза. Что бы она ни чувствовала к матери, какие бы обиды ни таила, при мысли о том, что Сара прошла курс лечения в одиночку, Бетти едва не расплакалась.
– Такая уж она была, – безжизненным голосом проговорила Джо. – Даже если бы мы узнали о ее болезни, мама все равно предпочла бы остаться одна.
