Миссис Всё на свете полностью

– Бетти? Нежели Бетти Кауфман?

Она обернулась:

– Привет, Гарольд!

После школы Гарольд Джефферсон сильно изменился. Кудрявые волосы, раньше аккуратно подстриженные, выросли в густую гриву, отстоявшую от головы на несколько дюймов, словно корона. Вместо футболки, толстовки с логотипом школы или застегнутой на все пуговицы рубашки с маленьким воротничком он теперь носил длинную кремовую рубаху с золотой вышивкой по английскому воротнику и джинсы-клеш (и рубаха, и джинсы, как заметила Бетти, тщательно выстираны и отутюжены). Длинные узкие ступни с длинными же пальцами были босы. Бетти обратила внимание на то, какой у него высокий подъем и насколько подошвы бледнее ног.

– Приехала на собеседование? – спросил Гарольд.

– Решила навестить Джо, – ответила Бетти.

За его спиной смеялись девушки, сидевшие за столом, и кричали:

– Гарольд, мы скучаем! Гарольд, вернись!

Заглянув за его плечо, Бетти мельком увидела длинные рыжие волосы, яркий красный лак на ногтях, дымок – не факт, что табачный. Из приемника звучал голос Боба Дилана: «Я здесь, в тысяче миль от дома / Иду по дороге, по которой прошли многие до меня».

Бетти покачала головой, думая о том, что в Детройте ребята до сих пор слушают в основном Фрэнка Синатру или Crying in the Chapel Элвиса. Ей захотелось присоединиться к девушкам, которые сидели на полу, скрестив ноги, и курили то, что заставляло их смеяться над всем подряд. «Га-а-арольд!» – томно протянула одна из них.

– Послушай, Бетти, – сказал он, словно их не замечая. – Давай прогуляемся?

– Значит, ты играешь в футбол? – спросила Бетти десять минут спустя, прохаживаясь с Гарольдом по кампусу и стараясь не слишком таращиться на всех подряд.

Гарольд улыбнулся:

– Может, в школе я и был крутым спортсменом, но только не здесь! В эту команду я гожусь разве что мальчиком на побегушках.

– Тогда… – Бетти бросила на него невинный взгляд из-под опущенных ресниц, – драмкружок?

– Нет-нет-нет, – потряс головой Гарольд. – Одного раза мне вполне хватило.

– У тебя ведь отлично получалось! – воскликнула Бетти.

Гарольд имел такой бешеный успех в мюзикле «Юг Тихого океана», что даже товарищи по команде и сестры, которые, по его словам, пришли над ним посмеяться, к концу представления буквально стояли на ушах.

– В каком ты общежитии?

– Берсли-Холл, – ответил Гарольд и кивком указал направление.

Они шли по тротуару сквозь толпу молодежи, и ни один из встречных не выглядел одиноким или неприкаянным. Бетти это здорово ободрило. Здесь можно начать жизнь с чистого листа, и никто (по крайней мере, кроме ее бывших одноклассников) не вспомнит, как однажды летом Бетти набрала целых пятнадцать фунтов лишнего веса или что она – девочка, чей отец умер.

– Ты даже не спросила, что у меня случилось с тренером, – заметил Гарольд, свернув на Дивижн-стрит. – Ни разу!

В голосе юноши звучала легкая насмешка; порой он шел так близко, что едва не задевал ее бедром, и она вдыхала запах его одеколона. Бетти была так счастлива, что почти не замечала голода, хотя в эти дни голод не покидал ее ни на минуту, словно собака, следующая по пятам. Бетти взвешивалась каждое утро, и если стрелка весов поднималась больше чем на фунт, то на завтрак и на обед ей приходилось довольствоваться водой с лимоном.

– Неправда! Я у тебя все время спрашивала.

– Неужели? – Гарольд сделал вид, что пытается вспомнить.

Бетти сжала кулачок и ткнула его в бицепс. Гарольд закатил глаза.

– Наверное, ты позабыл, потому что был слишком занят Вернитой.

– Ах, Вернита! – с нарочитым умилением протянул Гарольд.

– Так почему тренер на тебя разозлился? – спросила Бетти.

– Ты ведь знаешь, что объявлениями о мероприятиях ведают старшеклассники?

Бетти кивнула. На лужайке перед школой стоял прямоугольный стенд, на котором набирали из букв надписи вроде «Поздравляем с выпуском!», «До девятого сентября пройти медосмотр» или «Хороших весенних каникул».

– Ну так вот, – продолжил Гарольд, – по понедельникам сообщения размещала администрация школы, а по пятницам свои объявления вешали старшеклассники. Даг Фицгиббонс – помнишь Дага? – занимался этими самыми объявлениями. Но Даг был, так сказать, парень не очень-то инициативный…

– Ленивый, – подсказала Бетти.

– Точно! И он частенько оставлял вместо себя твоего преданного друга Гарольда Джефферсона. Отдал мне ключ от подсобки, говорил, какое объявление повесить. Что-нибудь вроде «Вперед, спартанцы!» или «Поздравляем выпускников!». И я все это набирал. Только вот я начал потихоньку таскать «е».

– Что-что?!

Вид у Гарольда стал пристыженный и в то же время довольный.

– Буквы «е». Я начал их потихоньку таскать. С первой вышло случайно: я взял слишком много «е», лишнюю положил в карман, забыл про нее и спохватился только дома. На следующей неделе взял еще одну, уже специально.

– Потому что первой «е» было одиноко?

Гарольд кивнул: