– Я люблю тебя, – прошептала Бетти, наконец озвучив слова, которые произносила про себя сотню раз. Девон промолчал. Повернувшись на бок, она увидела, что он спит. Веки опущены, рот приоткрыт, черные волосы перепутались. Бетти расчесала их пальцами и поправила подушку у него под головой. Она знала, что Дэв ее любит, хотя тот ни разу этого не говорил. Он провел с ней, только с ней одной почти два года. Девон то и дело повторял, что она красивая, и, что еще более показательно, никогда не брал с нее денег за наркотики, хотя больше никому не оказывал такой любезности. Бетти решила, что готова отказаться от своей мечты о славе и богатстве ради того, чтобы находиться с ним рядом везде и всегда. Они будут странниками, путешественниками, которые свободно перемещаются по миру налегке. В любом колледже или университете, где есть достаточно желающих раскрыть свой разум, у Дэва найдутся друзья или он с легкостью заведет новых, а Бетти будет с ним рядом. Она не могла и представить жизни без него. Она любила его стройное тело, черную бороду, сверкающие глаза, его запах. Она любила, когда он называл ее Алисой и сажал к себе на колени, как ребенка. Она любила его за то, что за кудряшками и клетчатой юбочкой он разглядел в ней искательницу приключений. Она любила его и сделает так, что он полюбит ее, если уже не полюбил, и они будут вместе всегда.
Когда Бетти проснулась утром, воздух в палатке был влажный, а кожа – неприятно липкой. Девон ушел, оставив полог открытым, и у входа стоял Скай, бесстрастно глядя на девушку сверху вниз. Кто-то надел на него мужскую футболку, которая была ему ниже колен.
– Мне нравится твоя майка, – сказала Бетти.
– Это платье! – презрительно заявил Скай и побрел прочь.
Набросив платье, Бетти выползла на солнышко. Конни поспешила ее предупредить: «Даже не заглядывай в уборную! Нечего тебе там делать!» Подруга выразительно содрогнулась, и Бетти сходила в ближайшие кусты, потом присоединилась к Конни с Марджори, которые нашли садовый шланг и мылись под ледяной водой. Мужчины уже носили вещи в фургон. Скаут вручил каждой девушке по яблоку, которые «выросли прямо тут, на земле», все расселись по своим местам и направились в Род-Айленд.
В первый день пути, когда их ехало всего пятеро, было тесновато, хотя и относительно удобно. С семью взрослыми и непоседливым карапузом в фургоне стало невыносимо. Флип хотел слушать музыку, как и прежде, и подпевать, но ближе к Нью-Йорку Девон настоял на новостной радиостанции, по которой каждые десять минут крутили отчеты о ситуации на дорогах.
– Не смешно, – прошептала Конни, – пускаешь парня за руль, и он тут же превращается в твоего папочку!
Мужчины вольготно расположились впереди, Дэв за рулем, Скаут на пассажирском сиденье, и ехали с комфортом, в то время как остальные ютились плечо к плечу и бедро к бедру, устроив Ская на груде вещей. Задрав футболку, малыш с мечтательным видом оттягивал свой пенис к ножкам, резко отпускал и повторял процедуру снова и снова.
– Похоже, родители не любят давать ему игрушки, – заявила Конни, когда Бетти указала ей на ребенка. – Вот парень и довольствуется тем, что есть.
Бетти сидела в третьем ряду, посередине, крепко прижав руки к телу, и вдыхала ароматы мускатного шалфея и лаванды, марихуаны и немытых тел. Несмотря на запахи и тесноту, травка и таблетки, выданные Дэвом в то утро, наполнили тело приятной тяжестью, сделав ее сонной и довольной. Она чувствовала себя кошкой, пригревшейся на солнышке, и с нетерпением ожидала прибытия на фестиваль. Дэв обещал, что они разложат одеяло поближе к сцене и все услышат. Бетти представила: они с Дэвом лежат так близко, что могут коснуться Одетты или Джоан Баэз, и он прижимает ее к себе, согревает своим теплом и расчесывает пальцами спутанные волосы.
