бюстгальтер и хватает меня за грудь своими грубыми пальцами. Это не случится.
Это не произойдет.
В дверь влетает Уолт, его обычное бесстрастное лицо превращается в маску
ярости, он моментально вырывает меня из лап Хейза.
— Какого хрена, Хейз! Она еще ребенок.
Хейз поправляет свой член в брюках и поднимает упавшее пиво на ковер.
Открыв его, он пожимает плечами и вытирает вылившуюся пену о свои джинсы.
— Она возбудила меня, стоя там вся такая дерзкая.
Выпихивая меня в дверь нашей квартиры, Уолт бормочет:
— Пойди, покорми Амелию... И никогда не входи сюда. Никогда.
Амелии потребуется ее булочка. Я заминаюсь, пытаясь застегнуть крючки на
лифчике, прежде чем иду в ее комнату.
— Ей, бл*дь, всего лишь двенадцать лет, ты, извращенный сукин сын! —
кричит Уолт.
— Будь осторожен в своих выражениях. Не забывай от кого ты зависишь, —
парирует Хейз, угрожающим тоном.
Прижав к себе напряженную Амелию, я несу ее в свою комнату, напевая, чтобы
успокоить. Мое тело подрагивает от пережитого, я подхожу к окну и смотрю
вниз. Мой взгляд останавливается на пожарной лестнице, я глубоко вдыхаю,
пытаясь успокоиться, и продолжаю дышать, раньше мне это помогало. Мое
сердце колотиться, как бешеное, и взгляд опять останавливается на лестнице.
Голоса Хейза и Уолта становятся более тихими, но я по-прежнему слышу, о чем
говорят, ведь они забыли закрыть за мной дверь.
— Я не шучу, Хейз. Держи свои проклятые руки при себе.
— Тогда тебе лучше найти другой способ оказаться мне полезным, потому что
сейчас она твой лучший актив.
— У меня есть несколько идей, как расширить сеть.
— Идеи — это дерьмо, Уолт. Мы не можем развиваться без денег. У меня есть
зацепка на денежные транзакции. Некоторые «гнилушки» должны быть
уничтожены.
— Мы не убиваем людей, — шипит Уолт.
Хейз фыркает.
— Мы делаем все, чтобы выжить, мудак. Теперь заткнись и смотри игру.
— Перестань копаться в своих мыслях, — произносит Кэс мне в ухо, вытаскивая
меня от тех ужасных переживаний, которые до сих пор живут в моей памяти.
Я уже долгое время не вспоминала о мудаке Хейзе. Наверное, мой разговор с
Миной всколыхнул все это. Все оставшееся время, я жила в страхе, особенно, когда
ложилась спать, что Хейз может прийти за мной, пока я сплю, поэтому каждую
ночь ставила стул под дверную ручку, не доверяя хилому замку, который явно не мог
его остановить.
Я вздыхаю и выдыхаю в темноте.
— Я еще не готова.
— Я поняла, потому что ты по-прежнему напряжена. Почему бы тебе не сказать
мне, что будет сегодня днем в четыре, а?
Я мельком смотрю на часы. Четыре часа утра, мне нужно вставать через пару
часов.
— Ты слышала?
Она фыркает.
— Я, конечно, была пьяна, но не глуха.
— Просто кофе, — отвечаю я, расслабляясь, потому что думаю о Себастьяне.
— Хорошо, — говорит она, уткнувшись носом сзади в мою шею. — Я тоже
люблю тебя, Талия.
Я от раздражения дергаю плечами, ожидая в пробке, направляясь обратно в
Хэмптон, после того, как съездила в дом моей тети на Манхэттене. Мне пришлось
сегодня встать очень рано, но теперь я застряла в этой нескончаемой веренице
машин.
