помню, когда Уолт поставил совместную дверь, соединяющую наши две квартиры,
но хочу его попросить, чтобы он сделал ее звукоизолированной. Хейз кричит мне,
чтобы я принесла ему пиво из нашего холодильника. Проскрежетав зубами, я
откидываю свой карандаш в сторону и делаю, как он просит, потому что не хочу,
чтобы проснулась Амелия.
Джимми откидывает свои длинные до плеч, белокурые волосы назад и
подмигивает, хватая пиво.
Я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Он долговязый и безобидный, ему
где-то около тридцати пяти. Фу!
Но больше всего мне никогда не нравился Хейз. Ему около сорока, худощавый и
жилистый, с взъерошенными темно-русыми волосами и красным лицом. Несколько
раз я приносила им пиво или пиццу, которую доставляли к нам, его темные глаза
смотрели на меня с хищным блеском, пока он сидел в кожаном кресле, положив
свою левую ногу на колено другой ноги. Я всегда старалась держаться от него на
расстоянии, и даже сейчас остаюсь в стороне, протягивая ему пиво, и нетерпеливо
говорю: «Вот».
Но он не просто забирает его у меня, а хватает меня за руку, дернув к себе и
усадив на колени. Кресло закручивается от моего приземления, но он крепко
обхватывает меня за талию и смеется.
— Черт, ты мне напоминаешь мою бабу, прежде чем она забеременела и
потолстела, — говорит он. — Эта сумасшедшая дура перестала следить за собой
после того, как произвела на свет это подобие сына.
Он начинает скользить рукой вверх по моей рубашке, я визжу от возмущения,
колотя ногами по полу и пытаясь оттолкнуть его, чтобы освободиться.
— Отпусти меня! Уолт убьет тебя!
Джимми тихо посмеивается, попивая пиво маленькими глотками и смотря на
нас остекленевшими глазами.
— Он ни черта не сделает, — говорит Хейз, сжимая рукой мою грудь и
наматывая мои волосы на кулак другой рукой. — Все это время я тосковал по
огненным волосам на женском лобке. Такими же, как у Бренны.
Желчь подкатывает к моему горлу, когда он начинает тяжело сопеть, и что-
то твердое упирается в мои ягодицы. Это что, его... О боже! Я ударяю его ногой
по лодыжке, потом еще раз другой ногой, царапаю ему руки. Ничего не помогает, я
не могу от него освободиться.
— Гребная сука! — кричит он, сильно дергая меня за волосы и вынуждая меня
закричать. — Не дергайся, маленькая задира. Я просто хочу попробовать на вкус.
Слезы катятся из моих глаз, и я рыдаю, пока он расстегивает мой
