— Не стоит. Спасибо, что заставила меня почувствовать себя, по крайней мере,
не ошибкой природы, — он включает зажигание и выруливает обратно на дорогу. —
Готова сейчас сказать мне, где ты живешь?
У меня нет другого выбора, поэтому я называю улицу, которая находится в
нескольких кварталах от моей. Пятнадцать минут спустя, он подруливает к
многоквартирному дому и бегло окидывает взглядом заброшенное здание.
— Это твое?
Я киваю и тянусь к дверной ручки.
— Теперь ты в порядке, ребенок?
— Почему ты называешь меня ребенком? Ты не намного старше меня.
На его лбу появляется складка.
— Тебе не может быть больше четырнадцати?
— Я достаточно взрослая, чтобы не рассказывать тебе об этом.
— Эй, — кричит он, когда я быстро выскальзываю с сиденья и закрываю
дверцу, окна моментально опускаются вниз. — Береги себя, Рэд.
— Ты тоже, Блэки. Спасибо за поездку.
Кивнув на мой ответ, его губы дергаются в улыбке. Он закрывает окно, но не
двигается с места, ожидая, пока я поднимаюсь по лестнице и тянусь к входной
панели, блокирующую дверь. Конечно, я не знаю кода, поэтому просто набираю
первые попавшиеся случайные числа.
При втором наборе БМВ заворачивает за угол, и я отворачиваюсь от двери. На
полпути по улице понимаю, что я не отдала ему назад куртку. Сморщившись из-за
моей забывчивости, я сдвигаю лацканы друг к другу и нежусь в тепле, и благодарна
ему за это.
Когда я уже нахожусь в паре кварталах от моего района, мои зубы перестают
стучать. Мои джинсы превратились в один большой кусок льда, который колит и
давит на кожу. Я пытаюсь потереть руками свои бедра, чтобы они хоть чуть-чуть
согрелись, и чувствую сильный запах дыма в воздухе. Я бегу вперед, тут же забыв о
своем дискомфорте.
Огромная толпа стоит вокруг моего дома, наблюдая за царившим хаосом.
Мигалка пожарной машины крутится, и пожарные делают все от них зависящее,
чтобы потушить сильный пожар, который вздымается пламенем из зияющей дыры
на четвертом этаже. Люди тихо бурчат о взрыве:
— Был ли это газ? — спрашивает кто-то.
Я закрываю рот, чтобы сдержать крик, который готов вырваться наружу. Мои
пальцы дрожат, как у наркомана, которому необходима очередная доза. Наша
квартира, соединенная с квартирой рядом, где Уолт проводит большую часть своего
времени со своими приятелями, выпивая и разглагольствуя, когда тети Ванессы нет
дома, сгорела. Похоже на взрыв, там даже тел не осталось, чтобы похоронить?
Мысль об этом вызывает у меня тошноту.
Наконец-то льются слезы. Из-за Амелии, не из-за Уолта.
Чем это вызвано? Была ли это утечка газа в квартире? О боже, неужели тетя
Ванесса была в нашей квартире, когда это случилось? Она должна была прийти
домой еще час назад.
Нет. Нет. Нет. Пожалуйста, нет! У меня тогда никого не останется из семьи.
Нет.
Когда мои ноги начинают подгибаться, кто-то кричит: «Талия!» Я резко
поворачиваю голову в сторону голоса. Моя тетя с отчаянием пробирается сквозь
толпу. В десяти шагах от меня, люди уже начинают расступаться, позволяя ей
пройти. Как только она оказывается рядом со мной, ее темные глаза, в которых
скрывается боль вперемежку с облегчением, осматривают мое лицо. Дорожки слез
текут по ее щекам, но на ней до сих пор одета рабочая униформа, а пучок темных
волос скосился набок.
Чувство вины клокочет у меня в горле, заставляя хрипеть, когда я пытаюсь
говорить:
— Мне так жаль, тетя Ванесса.
— Ты в порядке. Слава Богу! — говорит она, схватив меня в свои крепкие
объятия.
— Мне нужно... — слова застревают в горле, желая вырваться наружу. — Я хо-
хочу сказать тебе.
— Молчи! — тетя выдыхает в мое ухо. — Пожарные не позволяют мне
подняться, но я знаю... — она затихает, ее голос дрожит.
Она сжимает меня все крепче и крепче, как никогда до этого. Я обнимаю ее в
ответ, понимая, что рассказывать ей всю правду было бы еще более болезненным
сейчас, чем то, что она уже испытывает. Амелия не была родной, но она любила ее,
как дочь. Но у нее есть я, с тех самых пор, как моя мать проглотила целый пузырек
таблеток, когда мне была всего неделя от роду. Оставить моей тети хранить
несколько приятных воспоминаний лучше, чем ничего, поэтому я сжимаю свою
челюсть и проглатываю вину и гнев.
Ветер поднимается, способствуя распространению пламени. Несколько
пожарных прорываются через толпу, и мы должны отойти с их пути, чтобы
позволить им пройти. Когда мы поворачиваемся, чтобы взглянуть на мужчин,
пытающихся усмирить пламя, пока наши жизни буквально утопают среди обломков
и дыма, она говорит:
