Я с жаром начал расспрашивать обо всем, что касалось результатов произошедшего разговора, но Раффлс, казалось, просто не слышал. Капитан Оксфорда вышел, чтобы начать иннинг, сопровождаемым еще одним игроком, менее отмеченным славой; первый мяч игры отправился в полет в центр и капитан Оксфорда не смог его остановить. Тедди принял его не без грации и вернул продолжением того же движения в руки подающего.
– Он в порядке! – пробормотал Раффлс с долгим вздохом. – И наш мистер Шейлок – тоже, Банни; мы очень быстро пришли к согласию. Но самое худшее во всем этом то, что я всего лишь приостановлю…
Он осекся, застыв с закрытым ртом, как, наверное, и я в эту минуту. Мяч был послан сильно, отбит, но быстро перехвачен в поле; еще один мяч Тедди перехватил так же умело, как и первый, но он не вернулся к подающему. Капитан Оксфорда все же нанес битой удар в его направлении, и кое-что из возгласов на поле долетело до зрителей.
– Как вам это? – почти сразу же раздался звенящий голос Тедди. Палец судьи взлетел вверх, а рука Раффлса опустилась на мое колено.
– Он поймал его, Банни! – закричал он в мое ухо, перекрывая ликование болельщиков Кембриджа. – На поле лучший отбивающий в обеих командах, и Тедди отбирает у него третий мяч! – он прервался, чтобы проследить за медленным возвращением побежденного капитана и тем, как игроки на поле чествовали Тедди; после этого он дотронулся до моей руки и понизил голос. – Он забыл обо всех своих неприятностях, Банни, если хочешь знать; ничто не побеспокоит его до обеда, если не пропустит какой-нибудь верный шанс. А он не пропустит, увидишь, – хорошее начало для защитника за калиткой значит даже больше, чем для отбивающего перед ней.
Раффлс был прав. Еще одна калитка беспомощно свалилась сразу после этого; затем игра стала несколько более отчаянной, лишенной противостояния мастеров, но наполненной препирательствами и нечастыми отбоями краем биты. Тедди был как будто создан для непростой игры за калиткой и исполнял ее совершенно. Было приятно видеть, как его грациозная фигура, скорченная возле кольев калитки, вдруг моментально распрямляется после броска; его огромные перчатки были точно там, где нужно, а мяч так и лип к ним. Только раз он вскинул их преждевременно, и неплохой мяч, едва задев калитку, улетел прочь; это была его единственная ошибка за утро. Раффлс сидел на месте, зачарованный; по правде говоря, таим же был и я, но между геймами я все же пытался выведать подробности его переговоров с Дэном Леви, и раз-другой мне удавалось вытащить из него детали.
– У старого грешника есть жилье на реке, Банни, хотя я подозреваю, что у него имеется, наверное, и второй дом поближе к центру. Но я уверен, что несколько ночей он пробдит в своем обычном жилище, ожидая меня часов до двух, не меньше.
– И после этого ты нанесешь визит в Грейс-Инн?
– Я уже выбрался туда с утра, на разведку – не стоит терять времени, но, с другой стороны, для этого дела чертовски много нужно узнать. Однако, Банни, опять смена состава; как же быстро идет эта игра, во имя Юпитера!
Мускулистый юноша послал мяч свечой вверх, и страж калитки вернулся за колья.
– Ты мне скажешь, когда пойдешь на дело? – прошептал я, но Раффлс лишь ответил: – Интересно, чего это Джек Стадли не ждет, когда на пироге подрумянится корочка? В треноге нет смысла без быстрой калитки!
Технический сленг современной игры в крикет довольно утомителен, но сейчас он показался мне полной белибердой, и я оставил собеседника ради наблюдения за игрой, которая для Лордов пошла жестко как никогда. Мощно поданный мяч перескочил подающего и ушел полевым игрокам. «Тройка!» – пробормотал Раффлс себе под нос. Следующий мяч после хорошего броска перелетел через плашки на кольях и как ядро шлепнул о перчатку Гарланда. «Прекрасно!» – заметил Раффлс уже менее осторожно. Очередная подача был попросту игнорирована и у калитки, и со стороны бьющего, а за ней последовала еще одна, которую бита перехватила очень сильно, но поздновато. Такой удар мог бы легко разбить ограду павильона. Но он не долетел до нее; мяч застрял в левой перчатке Тедди, и никто из нас не узнал об этом, пока тот не наклонился к передней ноге и не кинул мяч в центр, возвращая равновесие.
– Худший отбой за сегодняшний матч! – поклялся убеленный сединами завсегдатай рядом, как только стих гвалт.
– И лучший перехват! – воскликнул Раффлс. – Ладно, Банни, для меня обедня на сегодня кончена. Если я даже увижу все остальные подачи, ничего подобного, я уверен, не произойдет, но я и смотреть не стану, мне пора идти.
– Но зачем? – спросил я, следуя за Раффлсом в толпу у экипажей.
– Я ведь уже объяснил зачем, – ответил тот.
Я подобрался к нему так близко, как это было только возможно в толпе.
– Ты ведь не собираешься делать это сегодня, Эй Джей?
– Я не знаю.
– Но ты ведь дашь мне знать?
– Нет, если это будет в моих силах, Банни, – разве я не обещал не затаскивать тебя в эту трясину еще дальше?
– А если я смогу как-то помочь тебе? – прошептал я, догоняя его после того, как нас на миг разделила толчея.
