Это довольно неловкое предположение мне удалось вставить в разговор с большой ловкостью; взгляд моей визави вернулся ко мне, в нем было презрение, возможно, заслуженное.
– Нет, мистер Мандерс, я о том, что случилось между мистером Леви и мистером Раффлсом; вы же прекрасно знаете, что я имела в виду, – строго добавила мисс Белсайз.
– Конечно, вы не отнеслись к этому серьезно? – спросил я, не обратив внимания не выражение недоверия.
– Как бы я могла не отнестись серьезно? Это нешуточное обвинение, учитывая обстоятельства! – воскликнула Камилла Белсайз.
– Считаете, – продолжил я, поскольку она явно не желала быть недопонятой, – бедный старина Раффлс может быть причастен к какому-то ограблению в Карлсбаде?
– Если это было ограбление.
На последнем слове она поморщилась.
– Намекаете, что это мог быть какой-то розыгрыш? – сказал я, припоминая, как жертва сама себя убеждала в этом недавно в Олбани. Камилла не только приняла это предположение с распростертыми объятиями, она даже осмелилась сделать вид, что это было именно то, что она сама имела в виду.
– Это очевидно! – откликнулась она, с таким значительным превосходством, которым мог бы воспользоваться сам Раффлс, но, увы, совершенно не шедшим ей. – Я удивляюсь, почему вы сами об этом не подумали, мистер Мандерс, ведь вы участвовали в той перепалке с мистером Леви всего лишь вчера днем. Мистер Раффлс все нам сам рассказал – и я очень благодарна вам обоим; ну вы понимаете, ради благополучия Тедди, – добавила она, бросив в сторону игрового поля быстрый взгляд, полный раскаяния. – Но все же это показывает, на что способен мистер Раффлс, и это как раз то, что мы обсуждали вчера, говоря о нем.
– Я не припоминаю, – сказал я, довольно быстро все припомнив.
– В оранжерее… – решилась напомнить мне она. – Когда вы спрашивали, что люди говорят о нем, я ответила, что он живет своей смекалкой.
– И игрой за деньги!
– Да, но правда оказалась даже хуже.
– Я не уверен в этом, – сказал я. – Но прожить за счет смекалки ему не удастся, если конечно она велит ему только красть драгоценности, а потом возвращать их обратно.
– Но это был всего лишь розыгрыш, – напомнила она нам обоим немного напряженно. – Если мистер Раффлс вообще этим занимался, это наверняка должен был быть розыгрыш. И было бы ужасно, если бы у него начались неприятности из-за одной неуместной шутки!
Я отлично понимал, что она сейчас чувствует – она действительно беспокоилась насчет «неприятностей» у того, кто ей только вчера не нравился, и кому она не доверяла. Ее голос дрожал от волнения. Слезы проступили на глазах, и для меня ее глаза казались теперь милее, чем раньше, когда я видел их дерзкий взгляд; но я достаточно опрометчиво высказал то, что думал, и слезы моментально высохли.
– Я думал, он вам не нравится? – заметил я, и она немедленно отреагировала:
– Кто вам это сказал? Он ведь так много сделал для Тедди, – продолжила она, – и вчера больше, чем когда-либо еще, – она схватилась за мою руку, – …и вы помогали ему! Мне ужасно жаль мистера Гарланда, еще больше, чем Тедди. Но мистер Раффлс не просто сожалел. Я знаю, что он сделает все, что сможет. Кажется, он думает, что дело нечисто. Он говорил о том, чтобы урезонить этого наглого ростовщика, если даже не предать суду. Будет ужасно, если вдруг это чудовище повернет дело в свою пользу и сможет выдвинуть против мистера Раффлса какие-то обвинения!
Она точь-в-точь повторяла мой тон, говоря насчет «обвинений», и мне показалось, что эхо ее голоса было еще более неискренним, чем оригинал. Но, по крайней мере, я смог понять ее настроение. Мисс Белсайз не была обманута, она всего лишь хотела, чтобы я так думал. Она угадала, что я знаю обо всем, но никто из нас не желал бы признать перед другим, что обвинения против Раффлса были оправданны.
– Но зачем за ним следили эти люди? – сказал я, начав гадать об их намерениях. – Если бы против старины Раффлса было что-то конкретное, неужели его не арестовали бы?
– О! Я не знаю! – таков был ее слегка раздраженный ответ. – Я всего лишь думаю, что его стоит предупредить о том, что за ним следят.
– Вам при этом не важно, в чем он виновен? – поинтересовался я.
– Нет! – ответила она. – Что бы он ни натворил, все покрывает то, что он сделал для Тедди вчера!
– Так вы хотите, чтобы я предупредил его?
– Да – сама я этого не сделаю!
– И вы предполагаете, что он действительно взял ожерелье у мистера Леви?
– Так мы все считаем.
– Но допустим, что это вовсе не была шутка?
Я говорил так, будто хочу в шутку предположить непредставимое; все, чего я желал услышать, было выражение лояльности от этого нового, неожиданного, и все еще ненадежного союзника. Этот бросок наудачу оказался неожиданно успешен; мисс Белсайз взглянула прямо мне в глаза, и одним этим взглядом внушила мне уверенность.
– Что ж, после вчерашнего… – сказала она. – Я бы все равно его предупредила!
– Вы будете защищать Раффлса, и вам неважно даже, прав он или нет? – пробормотал я, понимая наконец, что Камилла Белсайз полностью стала на нашу сторону.
