– Против этого грубого вымогателя – определенно! – ответила она, не отказавшись от оговорки. – И уж совершенно не важно, что я при этом думаю о нем – после того, что вы двое сделали для Тедди вчера.
Мы уже некоторое время продолжали движение, и теперь я остановился как вкопанный. И глянул на часы. Оставалось несколько минут до перерыва на ланч.
– Если Раффлс отправился на кэбе к себе, – сказал я, – то он уже почти приехал, и я мог бы позвонить ему по телефону.
– На площадке есть телефонная будка?
– Телефон есть в павильоне, полагаю, но только для членов клуба.
– Тогда вам стоит найти телефон где-нибудь поблизости.
– А как насчет вас?
Мисс Белсайз сверкнула улыбкой, означавшей полную и безусловную независимость.
– О, я буду в порядке, – сказала она. – Я знаю, где искать мистера Гарланда, даже если я не найду по пути кого-нибудь, кто проводил бы меня.
Но именно она проводила меня до высокого турникета на выходе к Веллингтон Роуд.
– Понимаете ли вы, почему я хочу предупредить мистера Раффлса? – сказала она с нажимом, когда мы уже пожали руки на прощание. – Это все только потому, что вы и он были так добры к Тедди!
И поскольку в конце она так и не напомнила мне о моем обещании, я с неохотой решился действовать строго по договоренности, хотя Раффлс мог и вовсе не думать о той, кто начала наконец думать о нем лучше.
В короткой записке от Раффлса, которая была небрежно сохранена для меня в клубе, тот признавался, что знал о том, что за ним следят – еще до прибытия к Лордам: «…но не было толку обсуждать это, пока у противника развязаны руки». Он объяснил простые способы, при помощи которых избавился от джентльменов в котелках, связав им конечности согласно собственной метафоре. Он взял коляску до того выхода из Олбани, что ведет на Бэрлингтон Гарденс и попросил подождать, пока он переоденется в своей квартире; после этого он отправил Бэркло заплатить кэбмену, а сам вышел на Пикадилли, пока мужчины в котелках присматривали за задним выходом. Кстати, в этом месте я заметил одного из той парочки, когда проезжал там сам после тщетных потуг дозвониться из будки у Лордов; правда, к этому времени его пособник дежурил на Пикадилли, и Раффлс не только выпорхнул с неопаленными крыльями, но и оставил несчастных громил стеречь пустую клетку. Он не вполне несправедливо отозвался о слежке термином «любительщина». Таким образом, я испытал еще большее удивление, хотя и не меньшее облегчение, узнав, что он «собирается в провинцию на остаток недели, чтобы держаться от них подальше», но вернется вечером в понедельник, «чтобы сдержать обещание, о котором ты, Банни, знаешь. Если хочешь, встретимся под часами на вокзале Ватерлоо (фланелевая сумка, теннисные туфли, в общем, ты понимаешь) в магический час, ровно в двенадцать».
Хотел ли я этого?! Я даже авансом поднял стакан за это приглашение, более льстящее моему самолюбию, чем все, что я видел от Раффлса до этого; ведь я еще слышу его иронические рассуждения о том, что он обязательно даст мне знать, когда не сможет справиться без меня – и вот очевидно лишенное иронии очаровательно заблаговременное признание этого лестного факта. Это перевернуло все мое понимание дела. Возможно, я и осуждал риск, на который Раффлс шел ради своих прочих друзей, но чем больше я был вовлечен в их спасение, тем менее скептически я был настроен. К тому же я сам был очевидно связан с конфликтом, развивавшимся между моим другом и нашим общим врагом; возможность оказаться поверженным Дэном Леви после нашей первой небольшой победы над ним была не более приятна для меня, чем для Раффлса. Так что я хорошенько выпил за его уничтожение, и затем выбрался наружу, чтобы проследить за его нелепой гвардией, тешившей себя мыслью о том, что они следят за Раффлсом. Идиоты торчали на тех же местах! Тому, который стоял на Бэрлингтон Гарденс, казалось, было невыразимо скучно, со своими свалявшимися бакенбардами и небритой челюстью он представлял самую вопиющую пародию на детектива, даже будучи одет вполне подходяще. Второй громила был не менее примечателен, обладая бочкообразной грудью и мощным фасадом отпетого драчуна; но во времяпрепровождении на Пикадилли он, как казалось мне, меньше занимался слежкой, нежели избегал ее. В своей бесполезности они были один совершеннее другого; наблюдение за ними подняло мой боевой дух до небес.
