Скоро его настроение испортилось. Поездка была не только сухой, но и весьма некомфортной. О какой-либо конфиденциальности не было и речи.
Полицейские, охраняющие платформы на каждой остановке, напряженно ожидали какой-нибудь страшной выходки от этого архизлодея. «В Канзас-Сити полицейских было так много, что они притворялись продавцами яблок». На самом деле защита была нужна Капоне. Люди постоянно заходили в поезд, чтобы посмотреть на него.
Майк Хьюз не шутил. Начальник детективного отдела Уильям О’Коннор подтвердил, что полиция встретит поезд, и если Капоне тут же не поедет обратно, отправится прямиком в кутузку. О’Коннор объяснил: «План – дать Капоне понять, что для него знак «парковка запрещена» уже вывешен».
Когда поезд пересек границу Иллинойса, Капоне заметил сопровождавшему репортеру: «Тяжело, когда гражданина с безупречной репутацией преследуют полицейские в собственном доме, хотя их жалованье, по крайней мере частично, выплачивается из кармана жертвы. Можете написать, что каждый полицейский в Чикаго получает часть хлеба с маслом из налогов, которые плачу я. Полицейские собираются бросить меня в тюрьму только за то, что я хочу домой, увидеться с женой и маленьким сыном. Мне ужасно, ужасно плохо…»
Капоне не собирался сдаваться так легко, как в Лос-Анджелесе:
– Я возвращаюсь в Чикаго, и меня не остановить. Я имею право находиться в собственном доме с семьей. Единственный способ у полиции удержать меня от Чикаго – пустить пулю в голову.
– А как насчет разговоров о попытке убить начальника детективов? – поинтересовался журналист.
– Хочешь знать правду? Я расскажу, это смешно. Двое моих людей были задержаны. При них нашли оружие для самообороны. Когда их тащили в офис начальника детективного отдела, одного ударили в живот, и пистолет на поясе, съехав на бок, чуть не упал на пол. Естественно, он потянулся, чтобы удержать оружие. И это О’Коннор называет попыткой убийства? – Капоне всплеснул руками от возмущения.
Отряды полиции находились на каждой железнодорожной станции.
Дэниела Хили (повышенного до сержанта после убийства Винсента Друччи) на всякий случай отправили на станцию, где поезд не останавливался.
На одной из остановок Капоне позвонил старшему брату Ральфу и попросил встретить в Джолиете[129] в пятницу утром, 16 декабря. Ральф, никогда не отличающийся умом, прилетел на вокзал за час до прибытия поезда на двух седанах с четырьмя сопровождающими. Заметив людей, слоняющихся без дела, помощник дежурного по станции проверил их документы. Полиция Джолиета задержала всю компанию, отдыхающую возле депо, при этом из-под одежды встречающих вызывающе торчало оружие, а рядом находилась винтовка.
– Вы – Аль Капоне, – утверждающе произнес Джон Дж. Коркоран, начальник полиции Джолиета, когда Капоне вышел из поезда в 9:45.
– Рад познакомиться, – не стал спорить Капоне.
В следующее мгновение его окружили шесть полицейских, вооруженных винтовками:
– Черт побери! Можно подумать, я Джесси Джеймс[130] с бандой Джеймсов-Янгеров.
– Зачем эта артиллерия? – Он осторожно передал полицейскому два револьвера и две запасные обоймы. – Возможно, вы хотите забрать боеприпасы? Они теперь бесполезны…
Капоне поместили в камеру, где коротали время два «душистых» бомжа. Чтобы избавиться, Капоне заплатил за них по $22 из конфискованных при задержании $2447. Спустя восемь часов, освободившись под залог в $2400 долларов, бывшие задержанные отправились в Чикаго-Хайтс[131] на праздничный банкет.
– Когда я вернусь на суд, – усмехнулся Капоне, – сделаю пожертвование достойным благотворительным учреждениям Джолиета. Дам понять, что ни на кого не сержусь.
Суд состоялся в следующий четверг. Он проходил через систему судейской палаты[132], и общая сумма штрафов за незаконное ношение оружия плюс судебные издержки составила $2 601. Кроме того, Капоне должен был выплатить в местный магистрат и окружной суд $1589 и 80 центов.
– Возможно, это будет для вас уроком, – сказал окружной судья Фред Д. Адамс.
– Да, сэр, – ответил Капоне, не скрывая широкой улыбки и вытаскивая из кармана шесть чеков. – Обещаю больше не носить револьвер в Джолиете. – Он отказался от сдачи в размере $10 и 20 центов, которые принес судейский клерк Альбин Ф. Деландер (отец Мисс Америки 1927 года). – Можете передать деньги парню из Армии спасения, который стоит на углу, одетый Санта-Клаусом. Скажите, это рождественский подарок от Аль Капоне».
Тем временем полиция окружила дом Капоне на улице Саут-Прэри в Чикаго. «Мы не хотим, чтобы Капоне находился в Чикаго, поэтому пытаемся сделать его жизнь максимально дискомфортной, – объяснял Хьюз. – Но не станем мешать ему поехать на вокзал и сесть в поезд, следующий куда подальше». В это время, по иронии судьбы, Муссолини начал проводить политику «принудительной привязки к месту жительства», то есть практически домашнего ареста, для лиц, подозреваемых в связях с сицилийской мафией, диссидентов и прочих врагов государства.
Капоне понял, на чьей стороне сила, и снова покинул город, на этот раз без фанфар, и действительно отправился во Флориду.
