Капоне называл Флориду «садом Америки, солнечной Италией Нового Света, где жизнь хороша и обильна, и даже самые бедные чувствуют себя счастливыми».
Майами – город, расположенный на побережье Атлантического океана на юго-востоке Флориды в округе Майами-Дейд. Говоря про Майами, туристы обычно имеют в виду город Майами-Бич, отделенный заливом Бискейн. Его называют «песчаной балкой за миллиард долларов».
Капоне привлекал не только климат и тропическая атмосфера, но и местный колорит, ярко выраженное тепло в середине зимы, средиземноморские цветы и свежайший воздух. В Майами уже исчезли казино старого типа и использовались игровые автоматы, звенящие почти в каждом магазине и гостиничных лобби-барах. Полиция открыто подрабатывала сопровождением этих машин. Глава города Майами-Бич Клод А. Хеншоу получал откат за утверждение операторов. Как-то один из них горько пожаловался, что детективы совершили набег и конфисковали все игровые автоматы. Он платил $1000 в неделю за защиту и обещал шерифу округа, что увидит кое-кого в тюрьме раньше, чем сам станет рассматривать небо в клетку. На следующий день все оборудование вернулось на старые места. Когда помощники шерифа конфисковали у одного бутлегера триста ящиков спиртного со склада в соседнем городе Хайалиа, окружной шериф любезно уступил две трети добычи команде конфискаторов, а оставшиеся сто ящиков продал в эксклюзивный отель Biltmore в Корал-Гейблсе.
Это был город, созданный для Капоне. Он всегда хотел иметь здесь собственный дом и был уверен, что многие друзья захотят присоединиться. «Кроме того, – рассказывал Капоне, – я планирую открыть здесь ресторан». Капоне хотел присоединиться к клубной сети «Ротари»[133], если его примет правление.
Поскольку начальник полиции Майами Лесли Х. Куигг не видел законного способа запретить Капоне это сделать, он просто пожал плечами и сказал: «Если Капоне находится здесь, чтобы просто хорошо проводить время, и не начнет вести грубо, меня это совершенно не беспокоит».
В сопровождении трех охранников Капоне зарегистрировался под именем А. Коста в отеле Ponce De Leоn, расположенном в центре Майами, с высоким уровнем сервиса и шикарной обстановкой, заслуживающими самых высших похвал. Капоне снял аппартаменты номер 804, с обнесенным стеной внутренним двориком и видом на оживленную улицу Флаглер. Это помещение идеально подходило для штаб-квартиры. Для жены и сына Капоне арендовал Дом роскоши, заплатив $2500 за полгода. Он располагался на Индиан-Бич Грик Драйв в Майами-Бич, прямо на песчаной отмели.
Между тем торговая палата Майами-Бич поклялась выгнать Капоне из города, а местный женский клуб и общественная группа, называющая себя «Комитетом ста», начала требовать от мэра Майами Дж. Ньютона Луммуса-младшего каких-либо действий.
Городской глава Майами-Бич и мэр Майами пригласили Капоне на встречу. «Мы объяснили создавшуюся ситуацию, – рассказывал позже Хеншоу, – что подавляющее большинство граждан не хотят его присутствия», мэр добавил свои впечатления: «Господин Капоне – один из самых прекрасных людей, с которыми я когда-либо встречался». Ну а сам разыгрывающий из себя «образец совершенства» сказал репортерам: «Если меня здесь не хотят, я немедленно уеду. Куда – еще не решил».
И Луммус, и Хеншоу прекрасно понимали, что намерение Капоне уехать принесет убытки и нежелательные проблемы. До Майами Капоне посетил Сент-Питерсберг, где подвергся преследованию со стороны полиции. Услышав, что Капоне имеет намерение приобрести дом на Багамах, генерал-губернатор островов объявил его персоной нон-грата. В ходе разведывательной поездки в Нью-Орлеан братья Капоне, Ральф и Альберт, были арестованы за незаконное ношение оружия. Конечно, братьев вскоре освободили, но объяснили, что они снова попадут за решетку, если не исчезнут из города к полудню следующего дня.
Между тем в Чикаго, Зута, Бертшер и Скидмор успели подзабыть предупреждения Капоне. Их производственное оборудование бомбили и расстреливали, словно в подтверждение неусвоенного урока, первые значительные потери получил Изэдор Голдберг, один из главных пивных поставщиков Зуты. Слабо поддерживаемая дисциплина уже не могла контролировать отступников, и Капоне, рано или поздно, должен был перейти к решительным действиям.
