Джейк Лингл не дожил до банкета Торговой палаты, состоявшегося вечером 9 июня.
Незадолго до полудня яркого, солнечного понедельника Лингл вышел из гостиницы Stevens на улице Мичиган. Температура воздуха достигла отметки +20 °C. Среднего роста, несколько полноватый, с наметившимся вторым подбородком, Лингл, в синем костюме в приглушенную серую полоску, темно-синем шелковом галстуке, черно-белых спортивных туфлях и соломенном канотье, выглядел заправским щеголем.
Он зашел в банк, внес $1200 на счет, зарегистрированный на газету Tribune, затем пообедал в отеле Sherman. Лингл планировал провести день на скачках, в Вашингтон-Парке в пригороде Хоумвуд, и торопился на поезд, отходящий в 1.30 со станции Иллинойс-Сентрал.
Лингл двинулся по Рэндольф-стрит на восток. На перекрестке с Мичиган-авеню Лингл остановился у газетного ларька купить расписание скачек. До станции оставалось восемьдесят пять футов. Когда Лингл направился к лестнице, его окликнул человек из стоящей неподалеку машины:
– Джейк! Поставь на Хай Шнедера в третьем заезде!
Лингл засмеялся и помахал рукой в ответ: именно так он и собирался сделать, у Хая Шнедера были отличные шансы выиграть гонку для трехлеток. Лингл спустился в тоннель с сигарой, с которой не расставался, несмотря на язву. Лингл держал в руках программу скачек и, не оглядываясь, шагал к станции.
Позже свидетели описывали молодого человека спортивного телосложения около шести футов ростом, напоминающего студента-старшекурсника, в сером костюме, соломенном канотье, блондина или шатена. Он догнал Лингла, приложил револьвер калибра 38 к затылку и спустил курок.
Лингл упал, с сигарой в зубах и открытым журналом в руках. Журналист умер, не успев удариться о тротуар, так и не поняв, что находился в опасности. Окровавленное канотье лежало в нескольких дюймах.
Бросив револьвер, убийца побежал через тоннель к лестнице на восточной стороне Мичиган-авеню. Он промчался вверх по лестнице, по которой спускался Лингл, пересек Мичиган-авеню и побежал на запад по Рэндолф-стрит, где регулировщик-полицейский, услышав крики «Держи его!», кинулся в погоню. Коп почти догнал бегущего мужчину и хорошо разглядел его, но споткнулся, а убийца, свернув в переулок и выскочив на соседнюю улицу, затерялся в толпе.
Возможно, убийца был не один. Очевидцы говорили о втором человеке – брюнете невысокого роста в синем костюме. Один свидетель считал, что все трое некоторое время шли вместе (светловолосый мужчина чуть отставал).
После выстрела темноволосый мужчина продолжал идти на восток и, выйдя на Мичиган-авеню, исчез. На месте преступления нашли шелковую перчатку, что объясняло отсутствие пригодных для идентификации отпечатков; серийный номер оружия был предусмотрительно спилен. В кармане Джека Лингла было $1469 – сумма весьма приличная для простого репортера с недельным жалованьем $65. Джон Беттигер, репортер Tribune, первым прибывший к месту преступления, отнес деньги в газету.
Газета Tribune взяла на себя решающую роль в расследовании.
Хотя владелец газеты, полковник МакКормик, не встречался с Линглом, он увидел в преступлении открытое нападение на Tribune и поклялся, что убийца будет пойман и наказан. Полковник не полагался на полицию и прокуратуру штата: на протяжении действия сухого закона было раскрыто только одно дело, связанное с гангстерским убийством. Сэм Уинчи застрелил убийцу брата прямо на коронерском дознании. Тем не менее его не приговорили к смертной казни. МакКормик потребовал назначения специального обвинителя. Следствие по делу возглавил Пэт Рош. К нему присоединился Чарльз Ф. Ратбун, служащий юридической фирмы, сотрудничающей с газетой Tribune.
Газеты Tribune и Herald and Examiner Херста назначили по $25 000 за поимку преступника. Еще $5000 пообещала газета Post. В итоге общая сумма вознаграждения составила $55 825 долларов, причем МакКормик брал на себя все непредвиденные расходы.
Как позже отметил прокурор штата, вскоре Tribune обнаружила, что денежные операции Лингла крайне запутанны. При изучении документов о наследстве оказалось, что отец оставил ему не $50 000, а $500; дядя завещал $1150. До 20 сентября 1929 года на счетах Лингла было $85 986 и 66 центов, но из-за Биржевого краха он потерял по меньшей мере $39 500 и остался должен брокерам около $25 000. Одним из двух счетов он владел совместно с Биллом Расселом, который был вынужден подать в отставку с должности начальника полиции в связи с упомянутыми откровениями, уступив место Джону Олкоку.
После Биржевого краха Лингл перевел еще $28 000 в новые счета на фондовом рынке, несмотря на то, что ситуация стабильно ухудшалась.
За два с половиной года – с начала 1928 года и до смерти – он депонировал на банковский счет $63 900. Судя по чекам, большую часть денег он спустил на скачках. Панегирики Джейку-Мученику от прессы и «одному из умнейших полицейских репортеров своего времени» резко заглохли.
