Мотивы Карен все еще сбивали меня с толку. Возможно ли, что они действительно полюбили друг друга?
В любом случае, мне не нужно было притворяться, что я за них рада.
Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами и с приоткрытым ртом, как будто не знала, сбежать ей или накричать на меня.
— Оно того стоило? Ты счастлива? — спросила я, искренне желая знать. Разве брак с моим бывшим парнем удовлетворит ее? Неужели потеря подруги, с которой она общалась с пяти лет, ее не удручала?
— Конечно, — сказала она, ощетинившись. Затем посмотрела на часы. — Наверное, про нас забыли. Пойду узнаю, что за задержка.
— Верно, — согласилась я. — Они не должны заставлять невесту ждать.
Мои ноги и руки были расслаблены, словно я уже сделала массаж. Я всегда предполагала, что конфронтация приносит гнев и разочарование, но рассказывая Карен о своих чувствах, я словно принесла мир.
— Вау, ты молодец, — прошептала Флоренс, пока мы наблюдали за уходом Карен. — Я уже много лет жду, когда ты поставишь ее на место. Не могу поверить, что она думала, будто ты будешь за нее рада.
— Я слишком долго была ковриком для ног, — пробормотала я.
— Это говорит о ней гораздо больше, чем о тебе, но мне нравится новая Стелла. Время, проведенное с Беком, сделало тебя храброй?
— Не уверена, что «храбрость» — подходящее слово.
Время, проведенное с Беком, не придало мне смелости, но показало мне перспективы и держало подальше от драмы и катастроф. Бек был чужаком, который не имел никакой выгоды от правды. Флоренс годами твердила мне, что я должна противостоять Карен, но каким-то образом именно взгляд на себя глазами Бека все изменил.
— Если Бек не делает тебя храброй, то как он на тебя влияет? — Флоренс улыбнулась так широко, что я невольно улыбнулась в ответ, но не только из-за ее намеков, но и просто потому, что у меня была такая подруга, как Флоренс. Она хотела, чтобы я была счастлива. Такие друзья, как она, встречаются гораздо реже, чем я привыкла думать.
— Словно у меня больше места для дыхания, — ответила я. — Он такой... Хочу сказать, мы застряли с ним здесь и мне с ним... комфортно. Мне двадцать шесть, а у меня никогда не было интрижки, так что, наверное, это тот самый курортный роман, которого у меня никогда не было.
— Давно пора. Никогда не знаешь, что из этого выйдет. К тому же, он не Марко Руссо, который возвращается в Италию через пару месяцев.
Я рассмеялась. Марко Руссо... И как Флоренс запоминала такие вещи? Он был нашим учителем-практикантом, когда нам было по четырнадцать. Все девочки в школе тащились от его смуглой кожи, совершенно позабыв о выпускных экзаменах.
— После сдачи экзаменов ты собиралась в Италию.
— Серьезно? А ведь он наверняка и не вспомнил бы наших имен на следующий день, — вздохнула она.
— Да он никогда не знал наших имен.
— Но более привлекательного мужчину я тогда не видела, — предалась воспоминаниям Флоренс. — Я была уверена, что если найду его в Италии, он влюбится в меня, мы поженимся, будем жить в Тоскане, рисовать и будем вечно счастливы.
У всех нас были детские фантазии, которые теперь казались нелепыми. Точно так же, как мысль о том, что я собиралась выйти замуж за Мэтта, казалась теперь чем-то совершенно бредовым.
— Ты выглядишь счастливой, — заметила Флоренс. — Когда ты с Беком.
Скорее всего, так оно и было. Но я не собиралась позволять себе думать, что это нечто большее, чем есть на самом деле.
— Не смеши. — Я бросила журнал обратно на стол. — Бек — временная остановка, чтобы подготовиться к чему-то реальному. Как анестетик перед операцией или канапе перед основным блюдом.
Эти слова мне самой показались горькими на вкус. Я не была уверена в их правдивости. Отношения с Беком казались началом чего-то глобального, но я не хотела снова оказаться наивной девчонкой, которая во что-то ввязалась и снова упустила преимущество.
Если Бек не был моим будущим, то был хотя бы шепотом будущего — намеком на то, что после всего, что произошло, жизнь может наладиться. Впервые за долгое время я начала задаваться вопросом, что могло бы сделать меня счастливой.
Я проснулся полный решимости. Стелла была права. Я знал, что мне нужно делать. Мне необходимо было сосредоточиться на цели и не зацикливаться на том, как эти люди (в частности кузен Генри) поступил с моей матерью.
Стелла помогла мне сконцентрироваться, пробудив во мне все самое лучшее.
Благодаря новой одежде, местами помятой и грязной, я стал похож на остальных. Кивнув нескольким людям, я направился к группе мужчин на краю широкой подъездной аллеи.
— Доброе утро, — поздоровался я. — Прекрасный день.
Мне уже приходилось сталкиваться с подобными людьми. Черт возьми, я дружил с обладателями трастовых фондов. Стелла сказала, что Генри — хороший человек, и хотя мне было трудно поверить, что кто-то, связанный с Патриком Дауни, может быть порядочным, я доверился ей.
Генри стоял рядом с кипером, поэтому я повернул в его сторону.
