– Oui, месье. Le Parisien Libéré?[105] S’il vous plaît[106].
– С удовольствием, мадам.
Сначала Том купил в баре газету, чтобы не забыть о ней вовсе. Еще не все завсегдатаи вернулись с работы, но бар уже гудел, как растревоженный улей. Крик: «Un petit rouge, Georges!»[107] – и Мари начала входить в вечерний ритм. Она помахала Тому рукой из-за барной стойки. Том поймал себя на том, что озирается в поисках Дэвида Притчарда, и облегченно вздохнул, обнаружив, что его здесь нет. Притчард сразу бы бросился в глаза: высокий, очкастый, он всегда держался особняком.
В этот раз Том снова поехал на красном «мерседесе»: сначала рванул в сторону Фонтенбло, потом ни с того ни с сего повернул налево. Теперь он ехал в юго-западном направлении. Что сейчас делает Элоиза? Возвращается с Ноэль в отель «Мирамаре», с полиэтиленовыми пакетами и только что приобретенными корзинами, полными обновок? Собирается принять душ и вздремнуть перед ужином? Может, позвонить ей сегодня часика в три ночи?
У указателя на Вильперс Том повернул к дому, отметив, что до городка восемь километров. Он резко затормозил, чтобы фермерская девчушка перегнала через дорогу гусей, помогая себе тонким длинным прутом. Как это мило, подумал Том: три белых гуся шли туда, куда их направляла хозяйка, но делали это в своем темпе, медленно и невозмутимо.
На следующем повороте Тому пришлось сбросить скорость, потому что пикап впереди едва полз. К его верхнему багажнику был прикручен обернутый серым брезентом неуклюжий тюк. По правую сторону дороги, метров через шестьдесят – восемьдесят, как раз протекал небольшой канал.
Притчард с помощником или в одиночестве? Том держался достаточно близко, чтобы разглядеть через заднее стекло пикапа, что водитель беседует с человеком, сидящим рядом. Том почти слышал, как они говорят о воде справа от них. Он еще сильнее сбросил скорость. Определенно, это был тот самый пикап, который он видел на заднем, или на главном, дворе Притчардов, как бы они его там ни называли. Том подумал, не свернуть ли на боковую дорогу, но потом решил просто обогнать пикап. Не успел он прибавить скорость, как на горизонте появился большой серый «пежо», который летел будто на пожар. Том притормозил, пропуская его, и снова нажал на газ.
Когда он обгонял пикап, мужчины в нем все еще разговаривали. Водитель, с кудрявыми светло-каштановыми волосами, был ему незнаком. Притчард сидел рядом с ним и что-то оживленно рассказывал, указывая рукой на канал. Том был уверен, что никто из них его не заметил.
Он двигался в сторону Вильперса, следя в зеркало заднего вида, не ломанет ли пикап через поле, чтобы подобраться поближе к каналу. Но тот продолжал катить по дороге, пока не скрылся за горизонтом.
В тот вечер после ужина Том чувствовал смутное беспокойство, но запретил себе отвлекаться на телевизор или на звонки Клеггам и Аньес Грэ, хотя раздумывал, не позвонить ли Джеффу Константу или Эду Бэнбери. Кто-то из них обязательно окажется дома. Но что он им скажет? Приезжайте скорее? Ему действительно хотелось попросить кого-нибудь присоединиться к нему – для физической поддержки, которая может ему понадобиться, признался он себе. Том готов был признаться в этом и своим друзьям. Для любого из них поездка станет чем-то вроде небольшого отпуска, особенно если не произойдет ничего неожиданного. Но допустим, Притчард безрезультатно помашет спиннингом или багром пять-шесть дней. Заставит ли его это сдаться? Или он настолько сдвинутый, что будет упорствовать недели и месяцы?
Кто способен предугадать поступки психически неуравновешенного человека? Доктора? Но их прогнозы основываются на прошлом поведении больного, на похожих историях болезни, на какой-то статистической вероятности – ничего определенного.
Элоиза. Ее нет в Бель-Омбр уже шесть дней. Том чувствовал себя спокойнее, зная, что она в Марокко вдвоем с подругой. А когда оттуда уехал Притчард, у Тома просто камень с души свалился.
Том задумчиво посмотрел на телефон, размышляя, не позвонить ли сначала Эду, и радуясь, что в Лондоне сейчас на час меньше. Вдруг ему потом захочется позвонить и Джеффу?
На часах было двенадцать минут десятого. Мадам Аннет закончила возиться на кухне и, вероятно, погрузилась в просмотр сериала. Можно сделать пару набросков заоконного пейзажа для будущей картины маслом, решил Том.
Телефон зазвонил, когда он спускался по лестнице.
Он взял трубку в холле.
– Алло?
– Ал-ло, мистер Рипли, – насмешливо произнес самоуверенный голос с американским акцентом. – Это снова Дикки. Не забыли меня? А я наблюдал за вами и знаю, где вы побывали.
Голос был похож на голос Притчарда, который пытается говорить на тон выше, чтобы казаться «молодым». Том представил, как ухмыляющийся Притчард кривит рот, чтобы изобразить протяжный нью-йоркский акцент с проглоченными согласными.
– Испугался, Том? Страшно слышать голос из прошлого? Голос мертвеца?
Том услышал, а может быть, просто вообразил среди фонового шума протестующий голос Дженис. Или это было хихиканье?
Говорящий прочистил горло.
