Том сомневался, сможет ли Бернард уснуть, но предложить ему что-нибудь еще — горячего шоколада или тем более снотворного — не решился, так как боялся, что Бернард опять ответит «Нет, спасибо».
— Сожалею, что пришлось втянуть тебя в это, — сказал он шепотом. — Завтра спи, сколько хочешь. Крис утром уезжает.
— Хорошо. — Лицо Бернарда было бледно-оливкового цвета. Он избегал смотреть на Тома. Губы его были сжаты в узкую линию, как у человека, редко улыбающегося или даже говорящего что-либо. Рот его выражал горькое разочарование.
Он чувствует себя преданным, подумал Том.
— Туфли я тоже приведу в порядок, — сказал он, забирая их с собой.
Плотно закрыв двери своей комнаты и ванной, чтобы Крис ничего не услышал, Том вымыл свой плащ и протер губкой костюм Бернарда. Смыв грязь с ботинок Бернарда, он поставил их на газету сушиться возле батареи в туалете. Мадам Аннет ежедневно приносила ему кофе и застилала постель, но в ванную заходила прибраться не чаще раза в неделю. А мадам Клюзо, делавшая генеральную уборку тоже раз в неделю, должна была прийти как раз в это утро.
Наконец, Том занялся своими руками, которые оказались не так плохи, как он думал. Он намазал их «Нивеей». Том испытывал странное ощущение, будто все, что произошло за последний час, было во сне или в какой-то иной реальности, из которой он вернулся с поврежденными руками.
Телефон дал предупредительный сигнал. Том подскочил к нему и схватил трубку на середине первого звонка, прозвучавшего с пугающей громкостью.
На часах было уже почти три.
— Биип-биип… бр-р-р-р… тяп-тяп-тяп… би-ип…
Будто с тонущей подводной лодки. Интересно, откуда это звонят на самом деле?
— Vous êtes… ne quittez pas… Athènes vous appelle…[40]
Элоиза.
— Алло! Тоом? Тоом!
Это было все, что Том смог понять в течение первых секунд этого несуразного разговора.
— Ты можешь говорить громче? — спросил он по-французски.
Наконец он разобрал, что Элоиза жалуется на то, как она несчастна и как скучает — terriblement ennuyée.[41] И что-то или кто-то «абсолютно невыносим».
— …Эта женщина, Норита… (Лолита?)
— Возвращайся, дорогая! Я по тебе соскучился! — завопил Том по-английски. — Пошли к черту всех этих ублюдков!
— Я знаю, что я сделаю, — прозвучало вдруг совершенно отчетливо. — Я уже полтора часа пытаюсь дозвониться до тебя. Здесь даже телефон не работает нормально.
— Он нигде не работает нормально. Он не для этого придуман. Это устройство для выманивания денег. — То́му было приятно слышать, как она слегка рассмеялась — будто смех сирены, донесшийся со дна моря.
— Ты меня любишь?
— Конечно я люблю тебя!
Слышимость окончательно наладилась, и тут их разъединили. Том был уверен, что это не Элоиза дала отбой.
Больше телефон не звонил. В Греции было, вероятно, уже часов пять. Откуда она говорила? Из отеля в Афинах? С этой дурацкой яхты? Том очень хотел видеть ее. Он привык к Элоизе, и ему ее не хватало. Может быть, это и есть любовь? Или просто брак? Но прежде всего надо было прояснить запутавшуюся до предела ситуацию. Элоиза была не слишком высоконравственна, но даже для нее это было чересчур. О «Дерватт лимитед» она, разумеется, ничего не знала.
Сквозь сон Том услышал стук в дверь. Мадам Аннет принесла ему утренний кофе.
— Доброе утро, мсье Тоом! Сегодня прекрасный день!
И действительно, ярко светило солнце, и контраст со вчерашним был удивителен. Том потягивал кофе, чувствуя, как весь организм пропитывается его черной магией. Затем он встал и оделся.
Он постучал к Крису. Тот еще мог успеть на поезд девять пятьдесят две.
Крис сидел в постели, разостлав на коленях большую карту.
— Я решил ехать в одиннадцать тридцать, если вы не возражаете. Ужасно не люблю выскакивать из постели, как только проснусь.
— Ну конечно не возражаю, — сказал Том. — Надо было попросить мадам Аннет, чтобы она принесла тебе кофе.
— Ну, это уж слишком. — Крис выпрыгнул из постели. — Я решил, что будет неплохо немного пройтись.
— О’кей. Увидимся позже.
Том спустился в кухню. Там он снова подогрел кофе и, налив себе еще одну чашку, пил ее стоя и глядя в окно. Он видел, как Крис вышел из дома, открыл большие ворота и повернул в сторону поселка. Возможно, ему хотелось вообразить себя настоящим французом и выпить café au lait с croissant[42] в кафе.
Бернард, по всей вероятности, еще не поднимался, что было только к лучшему.
В четверть десятого раздался телефонный звонок. Английский голос, тщательно выговаривая слова, произнес:
— Это инспектор Уэбстер, лондонская полиция. Могу я поговорить с мистером Рипли?
Похоже, этот вопрос становился лейтмотивом его существования.
— Я у телефона.
— Я звоню из Орли. Мне очень хотелось бы встретиться с вами сегодня утром, если это возможно.
Том предпочел бы перенести встречу на вторую половину дня, но сегодня его нахальство изменило ему, и к тому же он боялся, не заподозрил бы инспектор, что ему нужно несколько часов, чтобы спрятать концы в воду.
— Меня это вполне устраивает. Вы приедете поездом?
— Да нет, наверное, возьму такси. Ведь это, как мне представляется, не так уж далеко. Сколько времени займет поездка на такси?
