— Они мне ужасно нравятся! — сказала она, потискав Тома и поцеловав его в щеку.
— Кроме того, я привез из Лондона некоего Томаса Мёрчисона. — Том рассказал ей о его таинственном исчезновении.
Элоиза ничего не слышала об этом. Он сообщил ей о подозрениях Мёрчисона насчет подлинности «Часов» и добавил, что, по его убеждению, никто картины Дерватта не подделывает, и потому он, как и полиция, недоумевает, куда мог деться Мёрчисон. Элоиза не имела представления ни о подделках, ни о том, что ее муж получает от «Дерватт лимитед» ежегодный доход в размере двенадцати тысяч долларов — примерно столько же, сколько и от ценных бумаг, доставшихся ему в наследство от Дикки Гринлифа. Деньги Элоизу интересовали, но откуда они поступают, ее не заботило. Она знала, что средства, выделяемые ее отцом, составляют примерно половину их семейного бюджета, но никогда не кичилась этим перед Томом, и он знал, что этот вопрос ее не волнует. Это тоже была черта, которую он ценил в Элоизе. Том сказал ей, что «Дерватт лимитед» настояла на том, чтобы он получал небольшой процент от их доходов, потому что он помог организовать им дело несколько лет назад, еще до встречи с Элоизой. Деньги перечислялись ему через нью-йоркскую фирму, занимавшуюся продажей художественных материалов под маркой «Дерватт». Часть денег Том инвестировал в США, а другая часть пересылалась во Францию и переводилась во франки. Глава этой фирмы знал о том, что Дерватта не существует, а его картины подделываются.
— И еще одно, — продолжал Том. — Тут у меня пару дней гостил Бернард Тафтс — ты, по-моему, никогда его не встречала, — и как раз сегодня он забрал свои вещи и куда-то отправился. Я не знаю, собирается он вернуться или нет.
— Бернард Тафтс? Un Anglais?[51]
— Да. Я не очень хорошо его знаю. Так, друг моих друзей. Он художник, а сейчас он расстроен из-за ссоры со своей подружкой. Возможно, он уехал в Париж. Я решил сказать тебе о нем на случай, если он вернется. — Том рассмеялся. Он все больше проникался уверенностью, что Бернард не вернется. Может быть, он взял такси до Орли и отправился первым же рейсом обратно в Лондон? — И еще одна новость: мы приглашены завтра на обед к Бертленам. Они будут в восторге, что ты вернулась. Ох да, чуть не забыл: у меня был еще один гость, Кристофер Гринлиф, кузен Дикки. Пробыл здесь дня три. Ты не получила письма, где я о нем пишу? — Она не получила, так как отправлено оно было только во вторник.
— Mon dieu![52] Ты, я смотрю, развлекался вовсю, — произнесла Элоиза с забавной ревнивой ноткой в голосе. — А по мне ты скучал?
Том обнял ее.
— Я скучал по тебе, очень.
Вещь, которую Элоиза привезла для украшения гостиной, оказалась приземистой и солидной вазой с ручками. На ней были изображены два черных быка, выставивших рога друг против друга. Ваза была довольно красива, но Том не спросил, дорогая ли она и старинная ли, потому что в данный момент ему было не до того. Он включил проигрыватель и поставил «Времена года» Вивальди. Элоиза пошла к себе распаковываться и принимать ванну.
К половине седьмого Бернард не появился. Том чувствовал, что он в Париже, а не в Лондоне, но это было лишь его субъективное ощущение, и полагаться на него было нельзя. Ужинали они дома, и во время ужина мадам Аннет рассказала Элоизе об английском джентльмене, который приезжал утром справиться насчет мсье Мёрчисона. Элоиза слушала ее с интересом, но довольно вялым, и было видно, что она не обеспокоена. Гораздо больше ее интересовал Бернард.
— Ты ожидаешь, что он вернется? Сегодня?
— По правде говоря, теперь уже нет.
