Несколько лет назад, создавая «Трагедию», Фрэнк Гатц и Борис Сергетов думали, что начальный капитал для их проекта поступает из криминальных кругов. Знай они, что эти деньги весьма кружными путями приходят от Дориана Перселла, они бы удивились иронии своих судеб. Возможно, Гатц удивился бы. Сергетов такой способностью не обладал.
Хисскус, Некер, Вербоцки и еще пятеро их подельников создали свою организацию в Темной Паутине два года назад. По их представлениям, начальным капиталом являлись деньги международных торговцев оружием, ведущих бизнес с наемниками по всему миру. Но и здесь эквивалентом «бродвейского ангела», поддерживающего не мюзиклы, а заказные убийства, выступил все тот же Дориан Перселл. Адрес их сайта состоял из комбинации пятидесяти двух букв и цифр. Фирма называлась «Атропос и компания» – по имени самой зловещей из трех мойр классической мифологии. Атропос была богиней, перерезавшей нить жизни. Название предложил Джон Вербоцки – человек, избыточно образованный для своей профессии.
За многими крупными состояниями не скрывалось никаких преступлений, а только упорный труд, интеллект и фанатичная преданность избранному пути. Однако Бальзак был не так уж не прав. Четырнадцатилетние подростки, вкусившие шальных денег от вымогательства, навсегда запомнили этот опыт. Тщательно спланированное преступление – штука эффективная и очень прибыльная.
Человек, убивший Холмса на крыше школы, избавится от трупа, после чего поможет Лерою Хисскусу убрать следы расправы внутри торгового комплекса. А Джон Вербоцки и Брэдли Некер вскоре отправятся на окраину Пайнхейвена, до которой ехать меньше двух часов.
Будучи более чувствительным, нежели агенты «Атропоса», Хаскелл отошел как можно дальше от изрешеченных, истекающих кровью трупов Гатца и Сергетова, от которых пахло кровью, калом, мочой и желудочными газами.
Вербоцки пошел вместе с ним. У обоих из-под ботинок с лязгом выкатывались стреляные латунные гильзы.
– Мистер Гордиус, мы хорошо сотрудничали с вами в прошлом, и мы всегда убираем за собой. Уберем и здесь, и в Стоктоне. Но я хочу прояснить детали нашей работы в Пайнхейвене. Мы действуем не так, как эти дубины. – Он с презрением указал на тела Сергетова и Гатца. – В таких городках, как Пайнхейвен, чужаков сразу примечают и запоминают. Мы не можем приехать туда и устроить погром в доме этой суки.
– От вас этого и не требуется, – сказал Ладлоу. – В течение ближайших двенадцати часов Меган Букмен и ее сын нужны мне живыми. Я хочу ломать ее неторопливо, по кусочку, выясняя, какие сведения ей известны. Если она кому-то о них рассказывала, то кому именно. Если я заполучу мальчишку, я начну с него, и это сломает ее быстрее.
Вербоцки предложил варианты действий, сказав, что для успеха операции понадобятся еще двое. Ладлоу внес свои уточнения.
Хаскелл Ладлоу в обличье Александра Гордиуса покидал заброшенный и загаженный торговый комплекс. Луч фонарика ударял в пыльные окна. Несколько раз ему казалось, что боковым зрением он засек силуэты сталкеров. Ладлоу относил это за счет своего разыгравшегося воображения, однако нервно вертел головой по сторонам, убеждаясь, что рядом никого нет.
Он не впервые оплачивал заказные убийства и никогда особо о них не думал, но только сегодня ему довелось присутствовать при исполнении контракта. Он не ожидал, что зрелище подействует на него столь тягостно.
Когда Ладлоу вернулся на четырехэтажную открытую стоянку, где оставил свой «лексус», внезапный шорох заставил его обернуться и осветить фонариком лес бетонных колонн. Ветер вынес из темноты несколько мятых газетных листов. Они кружились по стоянке, словно безликое чудовище с бледными крыльями и зловещими намерениями. У бумажного демона не было ни косы, ни серпа, но порыв ветра приподнял его и швырнул прямо на Ладлоу. Грязная бумага хрустела возле самого лица Хаскелла, заслоняя обзор. Он вскрикнул и дернулся в сторону, отбиваясь фонариком, словно старые газетные листы можно было ранить.
Ладлоу ввалился в салон внедорожника, захлопнул дверцу, быстро включил двигатель и фары. Он сидел в холодном поту, заперев все дверцы машины. Ветер уносил бумажного демона в темноту. Ладлоу был ошеломлен этим приступом паники.
Стресс. Все дело в стрессе. Он только что был свидетелем жестокой расправы над Гатцем и Сергетовым. Вторая причина – Меган Букмен и ее возможные догадки о связи «Трагедии» с ним и Дорианом. Впрочем, он тут ни при чем. Он не имел никаких дел с корпорацией «Рефайн» и ничего не знал о случившемся в Спрингвилле. Это не особо беспокоило Ладлоу. Главное, чтобы беды «Рефайн» не отразились на курсе акций «Параболы».
Ладлоу проделал обратный путь, выехав за ворота на улицу.
