647 Суламифь не меняется, как не изменился и старый Адам. И все же рождается Адам Кадмон, нехристианский второй Адам, как раз в тот самый момент, когда ожидается трансформация. На первый взгляд, это полное противоречие кажется неразрешимым. Но оно становится доступным пониманию, когда мы задумываемся на тем, что просветление или solificatio Суламифи это не первая трансформация, а вторая, и происходит она внутри. Объектом трансформации является не эмпирический человек, как бы он не был тождественен "старому Адаму", а Адам Первичный Человек, архетип внутри нас. Черная Суламифь сама представляет первую трансформацию: это пришествие в сознание черной анимы, женского аспекта Первичного Человека. Вторая трансформация, или solificatio, — это осознанная дифференциация мужского аспекта, гораздо более трудная задача. Каждый мжучина чувствует себя тождественным этому аспекту, хотя на самом деле это не так. В этом архетипе слишком много тьмы, чтобы он мог отнести ее всю на свой счет, и слишком много хороших и положительных вещей, чтобы он смог удержаться от искушения отождествить себя с ними. Поэтому ему гораздо легче увидеть черноту в спроецированной форме: "Женщина, которую Ты дал, должна быть со мной, она дала мне от дерева, и я ел". Такое отношение представляется правильным человеку даже с самой просвещенной психологией. Но мужской аспект так же непостижим, как и женский. Эмпирический человек, какими бы раздутыми не были его эго-чувства, не может уместить в себе весь диапазон адамовых высот и глубин. Хотя он и является человеческим существом, у него нет никаких оснований приписывать себе все благородство и красоту, каких может достичь человек, точно так же как он, конечно же, откажется возложить на себя вину за унижения и низость, которые делают человека хуже животного если, разумеется, он не сойдет с ума и не пожелает играть роль архетипа. 648 Но мужской аспект Первичного Человека, когда он "рождается заново" хотя и является старым Адамом, черным, как Суламифь, он, тем не менее, является вторым Адамом, то есть еще более старым Адамом, Адамом до Грехопадения, Адамом Кадмоном. Двусмысленность этого пассажа слишком уж совершенна для сознания автора, который нигде больше не продемонстрировал свое мастерство в изготовлении подделок. Приход в сознание Адама Кадмона действительно был бы великим просветлением, ибо он был бы осознанием существования внутреннего человека или Ан-тропоса, архетипической совокупности, стоящей над полами. Поскольку этот Человек — божественен, то мы можем говорить о богоявлении. Надежда Суламифи на превращение в "белую голубку" указывает на будущее, совершенное состояние. Белая голубка -- это намек на то, что Суламифь станет Софией335, Святым Духом, в то время, как Адам Кадмон представляет собой явный аналог Христа. 649 Если бы ход мысли алхимика соответствовал бы только трем стадиям (очищение, просветление, совершенство), то было бы трудно найти оправдание перефразированию аналогичных христианских идей, которые так явно выдают себя в алхимических текстах (например, прибитое к "черному кресту"). Но потребность в символизме, отличном от христианского, подтверждается тем фактом, что вершиной процесса трансформации является не второй Адам и не белая голубка, a lapis, который, с Божьей помощью, сотворяется эмпирическим человеком. Это наполовину физический, наполовину метафизический продукт, психологический символ, обозначающий нечто, созданное человеком и, в то же самое время, стоящее над ним. Этот парадокс может быть только чем-то типа символа "самости", который тоже может быть выведен на свет, то есть доведен до сознания человеческим усилием, но, тем не менее, является по сути своей предсущей совокупностью, которая включает в себя и сознание, и бессознательное.
650 Это мысль, которая выходит за пределы мира христианских идей и включает в себя тайну, воплощенную в человеке и посред- ством человека. Дело выглядит таким образом, будто драма жизни Христа отныне заключена в человеке, как в ее живом носителе. В результате этого смещения, сформулированные в догме события попадают в область психологического ощущения и становятся узнаваемыми в процессе индивидуации.
