– Иди, девка! Покажись ему! И только попробуй мне чего-нибудь выкинуть! Испепелю!
– А кто ж тебе тогда клад добывать будет? – усмехнулась Арония. – И повежливее, Смугляк! А то я сама тебя… испепелю!
Мавр только рот разинул от такого нахальства. Но тут же его захлопнул. И лишь что-то прошипел сквозь зубы.
– Иди, давай! – тихо повторил он.
Арония неспеша отправилась к беседующим мужчинам.
Ратобор уже что-то говорил Калине:
– …Тут со мной её дочь, Арония, – услышала она. – Как ты понимаешь, она наследница половины клада. Ей-то ты его отдашь?
– А ну, покажь, что за дочь такую ты приволок! – недоверчиво ответил Калина. – Не было ж у ней детей! И быть не могло! Она мне о том сказывала. Потому и замуж за меня не пошла.
– Только лишь потому? – не сдержавшись, ехидно спросил Ратобор. – А вот и есть дочь, как видишь, – указал он глазами на подошедшую девушку.
– От кого? – выдохнул Калина, с ненавистью глядя на Ратобора. – Твоя, что ль?
На Аронию он пока даже не глянул.
– Нет, не моя, – сник Ратобор. – Была б она моя дочь, я б ещё в первый раз её сюда привёл. Другого – обычного – человека дочь. Арина вышла за него замуж двадцать лет назад. Его сейчас и на свете нет. Как и её.
Калина, немного смягчившись, повернул голову к Аронии и сказал:
– Ну, здравствуй, Арония.
– Здравствуй, Калина. Или, может, так не принято говорить умершим? – засомневалась она.
– Так и говори, как сказалось, – усмехнулся тот. – Вижу – похожа ты на Арину. Чего ж раньше-то за кладом не пришла? Для неё берёг, теперь вот – для тебя, выходит.
– Так я о нём и не знала, Калина. И не только о нём. Мама меня Ларой назвала и силу от меня закрыла. А потом… я с ней встретилась. Она и имя мне новое дала, и силу вернула. А с Ратобором я случайно… познакомилась. Он и… привёл меня сюда за кладом.
– Как там… мама? – глухо спросил Калина.
– Сказала – нет на том свете худшей доли, чем у раскаявшейся ведьма, – вздохнула Арония. – Разве что – у нераскаявшейся.
– А я думаю – нет худшей доли, чем у самоубивца, – глухо возразил Калина. – Да у него её и вовсе нет. Токмо вот и остаётся, что клады чужие оберегать – чтоб вовсе без доли не скитаться. Так что мы обои с ней – не удачливые. Токмо вот у ней – дочь есть. Счастливая она, всё ж… А опосля меня никого и на свете не осталося.
– Но это было непросто, Калина. Мама за это всё отдала, что имела. И даже саму жизнь – чтобы я на свет появилась, – вздохнула Арония. – А теперь ей приходится на том свете за ведьмины долги расплачиваться. А могла бы здесь, на земле успеть рассчитаться за них – добром или помощью людям.
– Ну, теперя вот ещё и золотом да самоцветами тебя обеспечила, – заметил Калина. – Рази это не добро?– прищурился он.
– Я про другое добро, – нахмурившись, ответила Арония,
– Эй, Ратобор! – обернулся Калина к магу, который задумчиво слушал их разговор. – Оставь нас с Аронией на минутку, будь человеком! Мне слово ей сказать охота. Не для чужих ушей. Мы, всё ж, с ней не чужие.
– Ладно! – кивнул тот и, отойдя к краю поляны, сел на упавшее дерево.
– Вот что, Аронеюшка, – тихо шепнул ей Калина. – Ты это золото да самоцветы не бери! Проклятые они! Никому не принесут ни счастья, ни радости. Одно лишь горе. Чужое это добро и лихом добытое. Не про добрых оно людей. А возьми ты всего лишь одну вещицу неприметную, – ещё ниже склонился он к ней, шепча: – В самом верху сундука есть кувшинчик зелёненький, нефритовый, на вид небогатый. А в ём – зелье чудесное. Оно все хвори лечит, даже молодость и саму жизнь возвертает. И людям, и зверям. А надо его брать лишь малую капельку на ведро воды. Пить её и брызгать на больное место. А по кувшину на древнем арабском рецепт зелья прописан. Зелью тому три тыщи лет, не мене. И помогает оно только тем, кто чист сердцем.
– А тебе, Калина, оно поможет? – спросила Арония.
– Я б хотел, чтоб помогло. И с радостью б воскреснул да жизнь правильную заново спочал. Ан, нет! Чую, что самоубивцам – тем, кто против воли Бога пошёл – оно не поможет. Не доброе это дело. Каюсь я в том, что случилось, Аронеюшка, – вздохнул Калина. – Но уж больно сильно я Арину любил. Жить без неё не мог. А ведь Бог велит терпеть, даже если что-то не по-нашему. Но всё уж перекипело. Сейчас я только рад, что Арина встретила хорошего человека, твово отца, ради которого и от делов своих отказалась.
– Жаль, что зелье тебе не поможет, – вздохнула Арония.
– Что было, того уж назад не вернёшь, – покачал головой Калина. – Пусть идёт, как идёт. – И продолжил:
– Так что вот, Аронеюшка, тебе мой подарок! Пользуйся, добрым людям помогай. А остальное, что есть в сундуке, ты, Аронеюшка, не бери. Даже колечка малого. Хотя золота там – силища. Смогёшь?
– Смогу, – кивнула девушка. – Я и не собиралась ничего из этого клада брать. Его и без меня поделят. Есть кому, – кивнула она на Ратобора и маячившего вдали мавра. – Спасибо тебе, Калина. Ценный ты подарок ты мне сделал! Постараюсь, чтобы он добрым людям пользу принёс. – Калина в ответ просиял улыбкой и низко ей поклонился. – А ты, Калина, теперь как же? Куда? Без клада-то?
