– Дак, это… Воюем! – решил Добрыня, пальцами расчесывая то бороду, то седые лохмы на голове.
– Как? – спросил Владимир, улыбнувшись в бороду.
– Дык… Ну, так… – промямлил воевода с растерянным видом.
– Когда город брать будем? – ехидно улыбнулся князь.
– А чего его брать? – растерялся воевода. – Счас вот кликну… Тама из самоволки бойцы вернутся, построимся и…
– Погоди, из какой такой самоволки? – насторожился Владимир.
– Ну, это… из города. Володь, ну стоко дней дружина без женских ласк…
– А вдруг враг какой объявится? А мы тута все голышом скачем? Непорядок, – погрозил пальцем Добрыне князь.
– Да, непорядок… – согласился Добрыня, оглядываясь по сторонам.
– Княже, – томным голоском вступила в разговор женщина, – да зачем воевать с нами?
– Ты-то што лезешь промеж мужчин? – нахмурился Владимир.
– Подожди, князь, дай слово молвить… – изобразив на лице само смирение, не унималась женщина. – Новости могу рассказать. Ты вряд ли слышал…
– Да погоди ты со своими сплетнями! – прервал её Владимир. – Добрыня, ну-ка шой-то ты там про самоволки брякнул?
– Дык энто… – помялся Добрыня, пытаясь что-то сообразить в ответ. – На разведку… вот, – выдохнул он и вытер испарину со лба.
– Какая такая разведка? – ещё больше впал в недоумение Владимир, строго глядя на воеводу.
– Дык, эно как… в городе… разведать, шо и как, – стушевался Добрыня.
– А причём здеся самоволка, – вытянув шею к воеводе, выдохнул Владимир, – я тебя, дурака старого, спрашиваю!
– Дык… это… без спросу… вот… – совсем уж жалким голосом попытался объяснить Добрыня.
– Без спроса ходют в разведку? – многозначительно вопросил Владимир, пытаясь удержаться от смеха.
– Ну, да… самовольщики… говорю же, самовольщики… – совсем уж потерянно ответил Добрыня.
– И чё? Много чё узнали? – поинтересовался князь, опуская глаза.
– Ну как чё? – удивилась тугодумию князя женщина. – Они теперь про всё разнюхали: про девок, про вино, где, какое и почём. Люди они вежливые, даже старух вон на руках по кустам растащили…
– Так мы берём город али не берём? – изумился князь, разведя руками. – На штурм пойдём али нет?
– Да зачем идтить на штурм? – снова вмешалась женщина. – Орать, пыхтеть, лезть на стены! Шуму-то, шуму сколько! А мусору после вас… А о людях вы подумали, драчуны несчастные? – в сердцах воскликнула женщина. – Ты сначала, княже, вояк своих с улиц и площадей принеси сюда.
– Как это «принеси»? – оторопел Владимир. – Чай, не дрова, а воины!
– Дрова – не дрова… Иди, собери их. А то добрым людям по улице не пройти – перешагивать через твоих вояк надо. А детишки чему учатся? Нет бы чему доброму, полезному, так вот на тебе – разлеглись, ни пройти, ни проехать, девок за ноги, подолы на их головы и под себя, чтобы помягче было. А дети всё видят! Вот кем они станут, когда вырастут?
Изумлению князя и воеводы от подобной смелости женщины не было предела. У князя даже веко задёргалось.
– Женщина… – только собрался что ответить Владимир, как услышал ещё кое-что от неё.
– …у меня вон, одежду мою теперь не сыскать… Вот этот, – показала она на Добрыню, – меня уже без исподнего забрал себе. В чём мне к мужу возвращаться? Ты знаешь, сколько платье стоило?
– Нехорошо… – с укоризной произнёс Владимир, стараясь не глядеть в сторону своего верного воеводы.
– Приоденем… – просипел Добрыня, пытаясь прокашляться.
– Ну-у, к мужу… – задумался Владимир.
– Да, к мужу… – обиженно глядя на князя, согласилась женщина.
– Дети есть? – поинтересовался Владимир, погладив её по голове.
– Есть… дочка, – отдернула голову женщина.
– Оставишь дочку мужу…
– Как это оставишь? – воскликнула женщина и открыла рот от изумления.
– Так… – треснув женщину по голове, объяснил Владимир. – Оставишь дочку мужу, а сама останешься при мне. По хозяйству… – женщина тихо захныкала то ли от боли, то ли от новости.
– Не хнычь! – прикрикнул на неё Владимир, укрывая её бесстыже обнажённые колени полой плаща. – Кто у вас главный в городе?
– Вот те раз! – удивилась женщина, перестав хныкать. – Ты припёрся воевать сюда и не знаешь, с кем? – и тут же получила в ответ очередную затрещину.
– Тебя не спросил, как нам воевать! – возмутился Владимир. – Так кто главный-то?
– Епископ… – с гримасой обиды на лице ответила женщина.
– Какой ещё такой епископ? Князь тут какой-то был… Был или не был?
– Ну, был, – всхлипнула женщина. – Чё толку-то от него? Наместник это был… из Константинополя. Он только нам налоги впаривал да подати увеличил в свой карман, да девок бесплатно раздавал своим родственникам в рабство.
– Где он?
– Сбежал, как только вы появились… – вздохнула женщина и утерла лицо от слезинок.
– Куды? – нагнулся князь к её лицу.
– А куда он ещё сбежит? В каменоломни, там, пещеры, – вздохнула женщина и добавила: – И там люди живут…
– Найтить его можа? – угрюмо насупившись и пряча глаза от Владимира, поинтересовался Добрыня.
– А как же… Там он, там… С женой и дочкой младшей, а сыновья и старшая сбежали в Константинополь.
– Добрыня, ты всё слышал, вперёд! – приказал Владимир. – И доставь их…
– Княже, погоди. Ты ж не знаешь где их искать, – остановила Добрыню и Владимира женщина.
– И хде их искать?
