— Несмотря на грубость произнесённого, мой брат по Хаосу прав, — вот уж Артас умел держать лицо, изображая полнейшее спокойствие и безмятежность. — Ультиматумы хороши только против тех, для кого жизнь важнее принципов. Для нас троих принципы важнее. Они могут быть у каждого своими, но если стоят во главе восприятия мира вокруг, то потерять их — самое страшное, что может случиться. Наша Триада именно так воспринимает реальность, Наблюдатель. Ты этого не понял, от того и всё последовавшее. Ты пришёл ко мне, застав в мире Тумана, с угрозами насчёт соблюдения какого-то Закона, о котором я раньше не знал и даже узнав, не собирался соблюдать. Закон… Тот, который опутывает согласившегося ему следовать сперва несколькими видимыми, а потом, в дополнение, ещё и тысячами незримых цепей.
— Закон — это не Порядок, которому вы трое атагонистичны по сути своего создания, с момента появления в этом Веере. Два груза на чашах весов, которые должны охранять Веер и быть охраняемыми от самих себя.
Гогот Шута, змеящаяся улыбка под «венецианской» маской на лице Фалль. Едва-едва дёрнувшийся уголок губ у центрального элемента Триады. Артас позволил себе эту малость намеренно, чувствуя собеседника, понимая, что такая едва заметная деталь будет куда более острой и проникающей в суть Наблюдателя, нежели реакции Шута с Фалль.
— Охрана и одновременно охраняемые… Какая прелестная конструкция! Веер как темница, порождения которой должны охранять не только других, но и сами себя. Закон… Может это и Закон, называющий себя Наблюдателем. А я… мы все, — Артас развёл руками, показывая как бы сидящих по правую и левую руки богов Хаоса, но имея в виду ещё и иных, своих эмиссаров в мирах Веера, — мы Хаос. А Хаос — это ещё и свобода. Свобода жить не по Закону, а по собственным принципам. Не навязанным, а созданным самими для себя. Право на то, что ты можешь объявить и удержать. Собственной силой, волей, клинком и магией. Только сможет ли это понять такой, как ты? Повеление, и тут же все бегут выполнять. Неважно, что при этом думают, главное ведь результат, да? А ты наблюдаешь, присматриваешь. Нет, Наблюдатель, неправильно ты себя назвал. Правильнее будет слово Надсмотрщик. Смотрящий на суетящихся близ тебя узников и презирающий их. Один твой облик подсказывает, стоит приложить усилия и подумать. Он не чтобы показать себя таким независимым от правил, норм, или так приверженность скромности. Это именно презрение. Ведь подчиняться величественному воину или мистику, сидящему на троне, хоть немного, но менее неприятно, нежели вот такому вот… в личине помятого жизнью создания, почти упавшему на самое дно. Нет, на днище, откуда тоже вот-вот постучат, по меткому выражению моих добрых помощников и где-то даже друзей с Земли, этого закрытого тобой или тебе подобными мира.
Попал Артас если и не в больное, но всё равно в довольно уязвимое место, в одну из прорех ментальной брони, окружавшей Наблюдателя. Иначе бы его проекция не трансформировалась… в меру, конечно. Исчезла помятость и потрёпанность одежды. «Внезапно» исчезла щетина и запах дешевого табака, сменившись на идеально сидящий деловой костюм, длинные, затянутые «в хвост» волосы' и аромат дорогого парфюма. Разительная перемена с одной стороны, но оставшаяся суть с другой.
— Ты как та змея, названная уроборосом, кусаешь себя за хвост, бог Хаоса, — голос существа, сменившего облик, звучал столь же тепло, сколько и заклятья магистра криомантии. — А ещё кусаешь сам Веер, создавший вас троих и Арагорна. Он понимает пагубность такого поведения, потому и помогает устранять возмутителей баланса и безопасности, таких как Лофт и те, кто был до него!
