Ткнувшаяся пушистой мордочкой в бок богини Скорпи, чувствующая эмоции каждого из Триады, желала не то чтоб её почухали за ухом, не то ещё и громко мурчащим успокоительным поработать. Улыбки сперва на лицах Шута с Артасом, а потом и Фалль несколько расслабилась, занимаясь котопочёсыванием, действительно способным немного успокоить расшалившиеся нервы.
— Скорпи у тебя полезная во всех отношениях, экселенц, — оскалился Шут. — Большая, мягкая, пушистая. А ещё смертельная для всех, на кого ты укажешь. Не просто магический зверь, а… Не зря ты её зверем-хранителем Преддверия сделал. Теперь она почти неуязвима, ведь часть её пушистого великолепия всегда там, в средоточии силы.
— Страховка, — кивнул Артас, соглашаясь с собратом. — Чем дальше, тем сильнее я начинаю понимать тех, кто стал нашими не руками, тем более не инструментами… Проводники воли, провозвестники Хаоса в мирах — именно так будет правильнее называть бывших жителей одного закрытого мирка, что привлёк наше внимание. Не зря его так усердно прятали, не из мимолётного каприза старались отсечь Землю от даже самых азов магического искусства. Знали, что можно взрастить из правильно «посеянных» эмиссаров, там завербованных.
— А сами почему-то не использовали. Почему?
Разумный вопрос, прозвучавший от Фалль, требовал столь же разумного ответа. Только Триада на то и Триада, чтоб порой понимать дуруг друга даже без слов. Вот Шут и махнул рукой в сторону Водопада, который внезапно застыл, а «вода», превратившаяся на некоторое время в отражающую поверхность, засветилась. Свечение продолжалось всего пару секунд, после чего возникли быстро меняющиеся картины и «отрывки жизни», сменяющие друг друга в таком темпе, что только присутствующие тут боги и могли без усилия не просто различать показываемое, но и осознавать, навсегда сохраняя это в своей памяти.
Жаркий день, город посреди если не пустыни, то чего-то близкого. Городская площадь, на которой на заметном отдалении от строения чёрного камня со странной энергетикой стоят закованные в броню воины под флагами с крестом. А совсем рядом со строением чёрного камня стоит единственный человек, находящийся в центре ритуального построения, основой которого служат три небольших статуэтки, от которых так и хлещет во все стороны силой, напоминающей о Тропе-меж-мирами. И расползаются невидимые нити во все стороны земного шара. Сканирующее заклятье, что должно найти и уже находит немногочисленные источники магической энергии, заключённые в артефактах. То, что может и должно стать возрождением мистического искусства.
Снова пустыня, но уже другая, да и не город на сей раз, а место, где возвышаются огромные пирамиды, некогда бывшие концентраторами силы, ретрансляторами магической энергии по миру и даже между мирами. Обветшалые, вычерпанные почти до дна. Статуя химеры с телом льва и лицом человека, энергетическая структура внутри которой и вовсе чуть ли не в клочья разорвана. Только подобное безобразие и пытались исправить находящиеся на вершинах пирамид и устанавливающие там три артефакта в форме кубков-черепов, сделанных из сочетания собственно черепов, благородных металлов и разного рода камней. Смена картинки, когда триада артефактов сработала, дав импульс для возрождения некогда рабочей и высокофункциональной системы, после чего… Статуя химерического создания меняется, закутываясь в энергетический барьер, становясь не прежней, но запуская рассчитанные на долгие годы и десятилетия процессы, способные исцелить некогда полный магии мир, ныне выжатый чуть ли не досуха абсолютно враждебной развитию магии и силы духа силе. Силе. что сейчас вынуждена, злобно огрызаясь, отступать. Не до конца, а собираясь предпринять очередную попытку получить столь чаемое «лакомство» в виде целого мира. Ведь некоторым сущностям мало не то что мира, а мириадов миров, используемых как источники для утоления вечного, неизбывного голода.
Огромный замок, созданный теми, кто сделал Хаос одной из основных опор своей магической школы. Отсюда и постоянное стремление даже камня стен измениться, переплавляясь в нечто иное, а затем иное же. но опять-таки отличающееся от того, что желалось иметь в качестве формы всего несколько мгновений назад. И сдерживаемые желания этого неразумного, но уже обладающего инстинктами нечто. Хозяева сего циклопического сооружения, выбравшие как свой символ скрещенные клинки, обвитые кусающей свой хвост змеёй. Мгновения… И вид на замок извне сменяется на то, что происходит в одном из его залов. На жертвоприношение, которое должно оборвать существование сразу трёх существ: вампира, оборотня волчьего подвида и человека, являющегося жрецом той же силы, след которой удалось уловить в прошлом видении, показанном в глубинах Водопада. И звучат слова от вампира, вертящего в туках стилет, от которого исходит аура не просто артефакта, а именно что ритуального «обрывателя струн бытия»:
