Надо сказать, что хотя командир морской батареи был по происхождению финном, выпить мог ничуть не меньше любого русского, что с успехом вчера продемонстрировал. Но при этом он никогда не страдал похмельем, чем приводил своих православных товарищей в совершенно искреннее недоумение. Находившийся рядом с ним Сашка Майер, даром что был немцем, такой счастливой способностью не обладал, но, судя по всему, успел подлечиться и встретил товарища довольной улыбкой.
– Здравия желаю, – буркнул в ответ Будищев.
– Не угодно ли чаю?
– Чай не водка – много не выпьешь! – отрезал прапорщик, вызвав радостный смешок у гардемарина.
– Справедливое суждение, – согласился с ним лейтенант, – но все же до адмиральского часа еще далеко, так что попрошу чрезмерно не налегать.
Договорив, он кивнул своему вестовому, и тот немедля наполнил стоящие перед молодыми офицерами чарки.
– А вы, Николай Николаевич?
– Воздержусь.
– Ну тогда, не пьянства для, но здоровья ради! – провозгласил Дмитрий и, чокнувшись с Майером, опрокинул в себя стопку.
Хлебное вино мгновенно впиталось в стенки желудка, как вода в иссушенную долгим зноем землю, но жизнь сразу же заиграла свежими красками, кровь быстрее побежала по жилам, а воздух из сухого и затхлого тут же стал свежим и прохладным. С таким самочувствием грех было не позавтракать, и Будищев, с удовольствием взялся за немудреную закуску. Стол был, вправду сказать, небогат, но лепешки еще горячими, овечий сыр мягким, а жизнь прекрасной.
– Не угодно ли чаю? – еще раз предложил Шеман.
– С удовольствием, – не стал на сей раз отказываться Будищев.
– А может еще?.. – вопросительно изогнул бровь гардемарин, но к его удивлению, приятель отказался.
– Не так быстро, Саша. Дел много.
– Да какие же у тебя могут быть дела?
– Ну мало ли… кстати, что-то я не помню, когда Бриллинг с нашей вечеринки ушел?
– Может быть, ты еще не помнишь, как пил с ним на брудершафт?
– Что?!
– Было-было, – с легкой усмешкой подтвердил лейтенант. – Вы ему постоянно подливали, потом стали демонстрировать стрельбу по бутылкам, потом кинулись его обнимать, так что мы боялись, что вы его задушите…
– Вы сейчас серьезно? – недоверчиво переспросил Дмитрий, в памяти которого сохранилась только стрельба и растерянное лицо хорунжего.
– Ну да, – радостно, будто сообщая о награждении или производстве в следующий чин, воскликнул Майер. – Ты потом предложил тост за содружество родов войск, и после этого я Бриллинга тоже не видел.
– После этого он поспешил ретироваться, – с непроницаемым лицом заметил Шеман.
– Полагаете, его смутила моя стрельба? – повернулся к командиру Будищев.
– Скорее, то, что вы стали кавалером ордена Святого Владимира.
– И что в этом такого?
– Для вас, может, и ничего, а для людей сведущих очень много. Вам известно, что в Российской империи у награждений существует строгая очередность?
– Что-то слышал.
– Что-то?! – сарказм в голосе лейтенанта стал настолько явным, что его услышал даже пьяненький Сашка Майер, не говоря уж о начавшем трезветь Будищеве. – Так вот, да будет вам известно, что прежде всего награждают орденами Святого Станислава и Святой Анны третьего и второго класса, а только потом очередь доходит до Владимира. Бывало, конечно, что награждения перепрыгивали через какую-то ступень, но никак не через пять кряду! Да еще и лицу, не в обиду будь сказано, не имеющему никакого чина!
– Полно вам, Николай Николаевич, – вяло возразил гардемарин. – Государь волен жаловать ордена в любом порядке, на то он и государь. А то ведь род графов Блудовых того и гляди пресечется…
– А это тут при чем?! – недобро сверкнул глазами Будищев.
– Прости, друг, – тут же пошел на попятный Майер. – Но ведь всем известно твое происхождение и сложные отношения с родственниками.
– Не со всеми, – задумался про себя прапорщик, вспомнив графиню Антонину Дмитриевну, относившуюся к нему с искренней привязанностью и все еще имевшую немалый вес при дворе.
– В другое время, – продолжал тем временем Шеман, – Бриллинг не обратил бы на эти обстоятельства никакого внимания, тем паче что на дуэли нет надобности отбивать горлышки у бутылок, достаточно просто попасть в грудь противнику, а уж это он сумеет. Но сейчас ему надо заслужить возвращение в гвардию, и посему скандалы, как с вами, так и с вашими покровителями при дворе, совершенно излишни.
– При малом дворе, – хихикнул гардемарин.
– При каком? – не понял Дмитрий.
– При том, которым безраздельно правит светлейшая княгиня Юрьевская, – пояснил лейтенант, бросив на Майера недовольный взгляд. – Вы, кажется, какие-то гальванические игрушки делали для ее старшего сына?
– Пока еще княгиня, – заговорщически подмигивая, шепнул Сашка, сделав акцент на слове «пока».
– А вот это уже не наше с вами дело! – строго прервал подчиненного Шеман. – Кроме того, считаю своим долгом напомнить, что вокруг война, и мы с вами, господа, в походе. И если кто-то наивно полагает, что у него нет служебных обязанностей, то я берусь разубедить его в этом пагубном заблуждении! Всем ясно?
